— Это не обычные проблемы, — перебил его я. — Наследник престола стал жертвой шантажа. И Хауэлл — единственный, кто мог привести нас к организатору преступления. Теперь шантажист мертв и след оборвался. Как отыскать его? Вероятнее всего, мы никогда не узнаем, где хранятся документы, компрометирующие принца Георга и его брата.
Холмс с искренним удивлением посмотрел на меня, очевидно, он не предполагал, что я способен быть таким пессимистом.
— Мой дорогой друг, я знал это с того самого дня, как встретился с Хауэллом возле озера Серпентайн. По моим сведениям, бумаги до сих пор лежат там, где и были.
— Вы не можете быть уверены в этом.
— Они находятся в хранилище «Уолкерс-банка» на Корнхилл, дом шестьдесят три. Я был занят другими неотложными делами, но теперь я с ними разобрался. Семейная жизнь несколько притупила в вас инстинкт сыщика. Неужели вы подумали, что я отправлюсь на встречу с Хауэллом, не подготовившись? Вы действительно решили, что я не могу справиться с этим мелким мошенником?
— Ваши слова ничего не объясняют, — угрюмо возразил я.
— Хорошо, — примирительным тоном ответил Холмс. — Я ожидал, что произойдет нечто подобное. Предположим, некий человек предлагает товар на продажу и должен каким-то образом подтвердить его наличие. В данном случае речь идет о краденых письмах. Правда, я не знал, принес ли Хауэлл письмо с собой изначально или действительно забрал его из хранилища. Полагаю, он отправился в банк лишь для того, чтобы убедиться, что за ним следят. Боюсь, его сообщник опознал вас с самого начала.
— Но я не видел никого подозрительного!
Холмс снисходительно махнул рукой:
— Это совершенно не важно, Ватсон. Они попались на собственную уловку. Когда Хауэлл вернулся с бумагами в саквояже, вы стояли неподалеку и наверняка наблюдали мою неловкость — ветер вырвал у меня листок с описью документов и отнес на несколько ярдов. Как я и рассчитывал, Хауэлл упорхнул за ним, как голубь за хлебной крошкой. И на несколько секунд повернулся ко мне спиной.
— И как вы этим воспользовались?
Холмс поднялся с кресла, подошел к столу и взял плотно закрытый маленький пузырек.
— Вот препарат моего собственного изобретения — он абсолютно бесцветный, но после высыхания, как и многие белковые растворы, оставляет на поверхности отчетливое белое пятно. Причем сохнет очень медленно. Если рассмотреть его через лупу, можно разглядеть частички алюминия и серебра, а также серые вкрапления других элементов. Это пятно не спутаешь с другим. Мне не составило большого труда обмазать края саквояжа, когда Хауэлл отвернулся. Наблюдатель не мог проследить за моими действиями — спинка скамейки и пальто закрывали ему обзор. Белые пятна проявились лишь несколько часов спустя, когда раствор подсох. Даже если бы хозяин их потом заметил, то решил бы, что случайно где-то испачкал сумку.
— Так и вышло.
— Я поверил словам Хауэлла о том, что украденные документы будут постоянно находиться в хранилище и только ему и его клиенту известно содержание этих бумаг. В каждом банке рядом с конторкой есть специальная изолированная кабина, где можно в стороне от любопытных глаз проверить сохранность своих вложений. Было бы вполне естественно, если бы Хауэлл или его клиент при этом поставили саквояж на стол. Разумеется, сначала мошенники затеяли игру «один вошел, двое вышли», так что следов моего препарата в ряде банков не обнаружилось. Господа не заходили в кабинку, поскольку им там нечего было делать. Однако рано или поздно им пришлось бы посетить хранилище, в котором лежат документы. И я надеялся, что саквояж оставит на столе хорошо различимую для тренированного глаза отметку.
— Но вы не могли стопроцентно рассчитывать на это.
Холмс вздохнул с философским видом:
— Разумеется, Ватсон. Иначе мне пришлось бы искать себе другое занятие. Скажем так: я считал маловероятным, что случится иначе. На следующий день я обошел все известные мне банковские хранилища в лондонском Сити и ознакомился с условиями, которые они предлагают. В «Уолкерс-банке» на улице Корнхилл на полированном деревянном столе осталось белое пятно, как будто от легкого касания малярной кисти. Сделав вид, что внимательно изучаю документы, я рассмотрел след при помощи лупы. И определенно различил мельчайшие частицы алюминия и серебра, ошибки здесь быть не может.
Я покачал головой.
— Это нам не поможет, Холмс. Даже если до сих пор ваши выводы были верны, вы все равно не знаете, в какой именно ячейке хранятся бумаги.
Он уклонился от прямого ответа.
— Помните второго человека, вышедшего из «Драммондс-банка», когда вы следили за Хауэллом?
— Отчетливо помню.
— Высокий худой мужчина, ссутулившийся, словно много часов провел за книгами. Очень бледный, с запавшими глазами. Голова, кажется, едва удерживается на шее — так она перегружена знаниями.
— Да, при встрече я сразу узнал бы его.
