– Теперь-то я понимаю, что ждала слишком долго. Уэйн уже заразил нашего сына скверной. А может быть, эта скверна, эта болезнь передалась ему с генами…
Ну и семейка! Как на подбор – все испорченные. Впрочем, подумала Сьюзен, у ее собственной семьи тоже были проблемы. Хотя в сравнении с Никол они просто семейка Брейди[10].
Сьюзен кивнула.
– Так вы хотите сказать, что Джеральд попал в тюрьму из-за того, каким стал?
Мэри посмотрела на нее как-то странно.
– Да, поэтому. И еще из-за того, что случилось с Ленни.
Сьюзен подалась вперед.
– Что вы имеете в виду? Что случилось с Ленни?
– О, я думала, ты знаешь, – сказала Мэри с притворным удивлением. – Ленни исчез.
– Когда?
Мэри заерзала на стуле.
– Когда, миссис Никол?
– На следующий день после того, как я увидела, как он играет с Джеральдом. За день до того, как я убила Уэйна. – Голос Мэри звучал чуть громче шепота.
– К чему вы клоните, Мэри? Хотите сказать, что Джеральд имеет какое-то отношение к исчезновению Ленни? Или Уэйн? Или и тот, и другой? – Сьюзен хотела бы задать вопросы побыстрее, но не смогла. – Что тело, которое мы нашли на вашем поле, это… Ленни Линкольн?
– Я не знаю ничего больше того, что уже тебе рассказала, – отрезала Мэри. Сьюзен знала по собственному опыту, что свидетели иногда так поступают. То они поют, как канарейки, то вдруг умолкают. Особенно часто такое бывает, когда дело касается их собственных детей. – Если ждешь, что я скажу тебе, что Джеральд убил Ленни, то ты еще более сумасшедшая, чем половина здешних. Он – мой сын, и помогать вам отправить его на электрический стул я не стану. Все, что я знаю, – это то, что Ленни Линкольн исчез, когда играл в прятки со своим братом.
– Но вы должны признать, учитывая другие преступления Джеральда…
Мэри посмотрела прямо в лицо Сьюзен холодным взглядом.
– Если ты хочешь кого-то обвинить, вини Уэйна. Независимо от того, кто что сделал, он несет ответственность. Он – корень всего этого зла.
– Но…
– Я сказала все, что должна была сказать. – Мэри схватила спицы и пряжу.
– Чего я не понимаю, Мэри, так это зачем вам признаваться сейчас, после стольких-то лет? Думаете заслужить отпущение грехов?
– Если хочешь арестовать меня за убийство Уэйна, пожалуйста, арестовывай, – сказала Мэри, щелкая спицами. – Если нет, то я хочу, чтобы ты ушла.
Сьюзен понимала, когда приставать к свидетелю бесполезно, когда пора, как говорится, собирать вещички и убираться. Из Мэри ничего больше не вытянуть. Некоторое время она играла с висевшими на бедре наручниками, наблюдая за работой старухи, спицы у которой мелькали с такой быстротой, что за их движением было невозможно уследить.
Глубоко вздохнув, Сьюзен поднялась и поблагодарила Мэри за уделенное ей время, но упрямая старуха отказалась поднять глаза, даже когда гостья уходила.
Уже сидя в патрульной машине, Сьюзен долго смотрела в окно. Что же все-таки делать? Мэри только что призналась в убийстве, преступлении, не имеющем срока давности… Арестовывать или не арестовывать? По крайней мере ее можно было бы задержать за воспрепятствование правосудию.
В конце концов Сьюзен призналась самой себе, что на самом деле не хочет арестовывать Мэри, и не только потому, что мысль о том, чтобы тащить хрупкую девяностошестилетнюю женщину в участок в наручниках, представлялась невыносимой. И даже не из-за неизбежной шумихи в прессе, которую, несомненно, вызвал бы такой арест: при нынешней атмосфере охоты на ведьм в социальных сетях, когда те, кто является объектом нападения, считаются виновными до тех пор, пока не будет доказана их невиновность, сотрудники полиции находятся под неослабевающим общественным контролем, который чаще склоняется к враждебности, чем к благожелательности.
Но все же суть была не в этом. Хотя Сьюзен никогда не призналась бы в этом вслух – особенно перед теми, кто был знаком с ее отношением к правоохранительным органам, – настоящая причина, по которой она не хотела привлекать Мэри, заключалась в том, что в глубине души она чувствовала: Уэйн Никол получил по заслугам. У самой Сьюзен детей не было, но она легко, не напрягаясь, представляла, что могла бы убить любого, кто надругался бы над ее сыном так, как Уэйн надругался над Джеральдом. Поступить так с беспомощным ребенком – это какой-то особенный вид зла.
И, возможно, это Уэйн, а не Джеральд, убил соседского мальчика, если найденные останки действительно принадлежат Ленни Линкольну. Хотя Сьюзен больше склонялась к тому, что это сделал Джеральд, учитывая то, как он улизнул из города сразу после обнаружения тела. Как бы то ни было, разве мир не стал лучше без Уэйна Никола? Разве улицы Перрика не стали немного безопаснее для детей?
Но приводить этот аргумент в оправдание своих действий она не могла. Такого рода решения лежали за рамками ее компетенции – во всяком случае, она была обязана относиться к подозреваемым беспристрастно. Аргументы и смертные приговоры – это удел адвокатов и судей.
