Исчезновение жениха незадолго до свадьбы кого угодно выбьет из колеи. Но Наташа не привыкла сдаваться и унывать. И, пока Максима ищет полиция, она едет примерять свадебное платье, веря в счастливое будущее.Светлане уже за сорок, но в ее жизни не осталось ничего, ради чего хочется по утрам вставать с постели. Она уезжает от мужа-иностранца, приводит в порядок старый семейный дом и устраивает в нем пансионат для одаренных детей. Но вскоре Света начинает понимать, что и этот проект ее больше не спасает.Надя уже двадцать лет не видела маму – и вот наконец встреча состоится. Но много ли радости это ей принесет? Надин брак трещит по швам, а жизнь подкидывает одно испытание за другим. И вроде счастье совсем близко◦– только руку протяни. Но хватит ли у нее смелости?Три женщины, три непростые жизни, три выбора между реальностью и фантазией, независимостью и узами законного брака. Какую дорогу они выберут? Что готовы принести в жертву своему счастью? И куда, в самом деле, исчез жених?
© Лирник Н., 2020
© ООО «ЛитРес», 2022
© ООО «Яуза-каталог», 2022
Можно много месяцев ждать звонка с одной-единственной пугающей фразой и все равно оказаться не готовой.
– Нам пора что-то решить с разводом, Света.
Она смотрела на Пьера через камеру ноу тбука и слегка морщилась от слышного только ей пронзительного звона, бьющего изнутри в правый висок. «А чего я, собственно, ждала? Все логично. Даже странно, что он так долго тянул. Видимо, в новой должности стал более осторожным». На муже была неизменная белая рубашка, рукава, по обыкновению, закатаны, браслет часов гармонирует с тонкой оправой дорогих очков, волнистые, темные с проседью волосы зачесаны назад.
– Не пойму, где ты находишься, – ответила она невпопад, и он нахмурился.
– Это виртуальный фон, так, по привычке. Я дома, в Брюсселе. Но ты не ответила.
– Да, наверно. Я как-то не думала о разводе, – легко соврала она. – А тебе нужно срочно?
Они говорили по-французски, как обычно, когда рядом не было гостей, не владеющих этим языком. «Интересно, если бы мы общались по-русски, может, развелись бы лет на десять раньше?» – От мерзкого тонкого звона в голове мысли разлетались, как мелкие мошки.
Света как-то слышала, что, разговаривая на другом языке, человек незаметно для себя самого немного меняется. И чувствовала, что в ее случае это правда: голос становился более высоким, интонации – певучими, даже жестикуляция менялась. Ее франкоязычная личность была спокойнее, легче и женственнее, чем русская, – в общем, лучше подходила для счастливого брака с иностранцем. И хотя почти за пятнадцать лет совместной жизни Пьер неплохо научился разбирать русскую речь, щебечущий французский оставался их основным языком.
– Я бы хотел все решить достаточно быстро, до конца года. У меня есть определенные личные планы.
По лицу Пьера невозможно было ничего прочесть. Многолетний опыт переговоров делал его сложным собеседником. «Ему бы в покер играть, но нет… Рисковать деньгами – это не для Пьера».
Света изо всех сил держала лицо. Нельзя показывать, какую боль причиняет ей этот разговор. Негативные эмоции нужно держать в узде, если вырвутся – разнесут все вокруг, как ураган.
– Понимаю. Тебя можно поздравить?
На самом деле ее это не слишком волновало. То, что она, кажется, вот-вот станет разведенкой в возрасте за сорок, гораздо важнее. Просто было интересно, кого Пьер выбрал взамен пришедшей в негодность русской жены: бельгийку, француженку? Совсем молоденькую девочку, с которой начнет все сначала, или, наоборот, зрелую женщину, которая, свалив с плеч основной груз биографии, теперь хочет пожить для себя?
– Света, – он болезненно поморщился, – поздравления здесь совершенно неуместны. Мне все это непросто дается. Я в очень сложной ситуации на работе. Мне трудно объяснить, почему моя супруга вдруг уехала. Многие помнят тот случай на банкете и намекают, что понимают причины…
Отражения ламп и свечей в дорогой посуде, поблескивающий жаккард белых скатертей, пестрые пятна стоящих в вазах букетов, звон разбитого стекла и кровь на кончиках пальцев. Мамины возмущенные глаза и брезгливая гримаса. Ожесточенное лицо Пьера. Этот смонтированный беспокойным мозгом короткий клип из своей прошлой жизни Света пересматривала бесчисленное количество раз. Потом удаляющийся стук маминых каблуков, сухой шорох белой льняной салфетки, разноязычное бормотание вокруг, чья-то сильная ладонь на затылке, боль в ушибленном локте и хирургически нейтральное прикосновение холодного стекла к губам. «Да, тогда действительно вышло неловко», – подумала она и попыталась вновь сосредоточиться на Пьере, который смотрел на нее строго и устало.
Он поставил локти на стол, переплел длинные пальцы, как часто делал на переговорах, и, слегка вздохнув, заговорил с доверительной интонацией:
– Пойми, я хочу, чтобы все прошло быстро и цивилизованно. У меня по французским законам есть минимум две причины подать в суд прошение о разводе, но я не хочу этого делать. Мы можем все решить мирно, не привлекая адвокатов.
– Две причины? Это интересно…
Она откинулась на спинку стула, на котором сидела в своем подмосковном родовом гнезде, и теперь смотрела как-то вбок, мимо камеры. Пьера это нервировало: контролировать партнера, который находится за две с половиной тысячи километров, всегда непросто. А если это женщина, неуправляемая русская женщина… Пьер набрал воздуха в легкие и, нахмурившись, продолжил с нарастающим напором:
– По законам страны, в которой мы женились, твое отсутствие дома – уже повод для развода. А если добавить твою проблему…
– Ты меня шантажируешь? – враждебно произнесла она.
