– Это наш подарок тебе на день рождения, милый, сегодня ты будешь самый счастливый мужчина на свете, – ничуть не смущаясь, заявила Агата. – Продолжайте, я сейчас присоединюсь к вам, – с трудом снимая с себя узкое платье.
– С днём рождения тебя Максим, – теперь уже шептала Сесилия.
Утро началось солнечными лучами в окне между двумя красивыми женщинами, которые мирно сопели с каждой стороны, потом запахом кофе. Круассаны на завтрак, сухари, масло и клубничный джем, после освежающего душа. Никто ничего не говорил и не вспоминал о прошедшей бурной ночи, будто ничего и не произошло, все были в приподнятом настроении, шутили, но всё-таки чувствовалась лёгкая скованность в общении, несвойственная накануне. Первой ушла Агата, поцеловав обоих на прощание, потом Сесиль задержавшись немного в дверях, запечатлев ему на память долгий поцелуй. Оставшись один, Макс был немного весел, немного ошеломлён – не знал даже, что думать обо всём этом, настолько это было неожиданно для него.
В этот день он немного опоздал со своим мольбертом на площадь, Жаклин, насупившись, что-то усиленно выводила на своём холсте, Николя от нечего делать курил сигарету с микроскопическим количеством кофе эспрессо в чашечке из ресторана напротив. Первым его заметила Жаклин, не отрывая глаз от наброска рисунка, она заявила, как может делать только она:
– Ещё немного – и мы бы продали твоё место, правда, Нико?
– Угу, – промычал Николя, затягиваясь сигаретой.
– Добрый день, друзья!
– Николя перестань мычать, как корова сто лет назад на Елисейских полях, и посмотри на него внимательно, он, кажется, безгранично счастлив сегодня.
– Я думаю, у него скончался дядюшка где-то под Марселем и оставил целое состояние – стадо молочных коров с тремя племенными быками-осеменителями.
– Ты думаешь, он оставит нас здесь одних и уедет в провинцию доить коров и быков?
– Я больше чем уверен, – тоном школьного учителя, – доить быков – довольно-таки прибыльное дело, намного лучше, чем портить холсты и краски.
– А вот и не угадали, у меня вчера был день рождения, – с обидой в голосе.
– И ты нам об этом сегодня говоришь! – возмущённо сказала Жаклин.
– Нет, это переходит все границы хорошего тона, я бы даже назвал это хамством.
– Я бы и сам забыл вчера, что у меня день рождения, если бы мне не напомнили.
– Николя, он, кажется, отказывается сводить нас в ресторан.
– Моя дорогая Жаклин, это вполне нормальное явление у провинциалов.
– Э, ты полегче там насчёт провинции, парижанин.
Николя, никак не среагировав на его раздражение, как ни в чём не бывало самозабвенно продолжал:
– Я больше чем уверен, он влюбился! Макс, если ты влюбился в Жаклин, то я должен тебя огорчить, она никому не даёт, у вас будет платоническая любовь.
– Ему я дам – не переживай, страдалец. Так кто же она, Максим?
– Незаконнорождённая дочь архиепископа Парижа, – встрял Николя.
– Я бы не хотел вдаваться в подробности, когда дело касается женской чести.
– Ты прав, оставь это при себе, не всё можно рассказывать даже близким друзьям.
– О женское любопытство, – с видом знатока протянул Николя.
– Да, представь себе, мы, женщины, – существа любопытные.
– Ага, и завистливые, – добавил Николя.
– Ты у меня сегодня договоришься, – прошипела Жаклин, поднося кисточку с жёлтой краской к длинному носу Николя.
– Спокойнее, спокойнее, друзья, – вклиниваясь между нею и Николя, который успел встать в мушкетёрскую позу с кисточкой наперевес, готовый, защищаясь, измазать физиономию Жаклин чёрной краской. – Придётся мне всё-таки сгонять в магазин за вином, а то ещё поперемажетесь красками, как дети, ей-богу.
Уже поздно вечером, после пары бутылок, которые всё-таки были распиты в ресторане напротив с небольшой скидкой для друзей-художников, все трое находились в приподнятом настроении, стали прощаться. Тут Николя заметил, что потерял ключи от машины. Сначала они возвратились в ресторан и стали искать их под столом вместе с официантами, потом пошли на место работы – также безрезультатно, Николя в десятый раз шарил по карманам, не находя ничего, наконец он задумался и воскликнул:
– Вспомнил! Я сегодня без машины приехал, машину забрала жена, она поехала к матери в Руан.
– Идиот, – сказала Жаклин и, не попрощавшись с обоими, повернулась и ушла.
– Да, с головой у тебя нелады, друг мой, – кольнул его Макс.
– Да ладно вам, можно подумать, вы никогда ничего не теряли.
Не успел Максим зайти к себе домой, был ещё в дверях, как зазвонил телефон, в это время обычно всегда звонит Агата, пунктуальность – это тоже черта её характера. Но, на его удивление, это была Сесиль.
– Добрый вечер, Максим, можно я зайду к тебе, чтобы забрать картину?
И только тут он обратил внимание, что её нет на мольберте. Выходя из дома, он даже не заметил, что картина, которую заботливая Агата упаковала и поставила в угол, пока он был в душе, всё ещё там лежит. «Мы были все так возбуждены, вполне объяснимо, что она забыла её забрать», – подумал он.
– Да, конечно, буду рад тебя увидеть.
– Это правда?
– Что правда?
– Что ты будешь рад мне.
– Даже не обсуждается.
