С крыши вновь щелкнул храповик. Арбалетчик, укрытый за давно обветшавшей цветочной шпалерой, уже несколько минут ждал удачного момента выстрелить и не прогадал. Третий болт вонзился Нордису в ногу, чуть выше первого. Гирвиндионца подкосило. Одновременно с этим вперед бросились оба наемника с мечом и дубинкой. Нордис вкруговую махнул молотом, изготовился на втором замахе ударить любого, кто к нему приблизится, но из-за этого пропустил пущенный в него коготь. Громоздкий кусок стали подрубил его под колено и без того израненной ноги. Нордис упал, и тут же блеснули меч с дубинкой. Удар дубинкой пришелся в молот, меч попал в тело.
Схватка была проиграна.
Крошнак остановил вращение вирсты. Довольный тем, как все закончилось, подтянул коготь к себе. Осмотрел его. Должно быть, молот Нордиса оставил на нем отпечаток. Крошнак даже не улыбнулся, сохранив неизменно угрюмое выражение уродливого лица. Безучастно взглянул на то, как остальные, запыхавшись, наносят новые удары. Как весь изрубленный, окровавленный гирвиндионец пытается поднять молот.
Крошнак лениво смахнул со лба мутную испарину. Посмотрел на тяжелое бугристое небо. Исполинские волоки туч застыли в неподвижности. Ни дождя, ни ветра. Обернулся в ту сторону, где прежде горел костер, шмыгнул рябым носом, утер губу, серая вспышка на краю зрения и – тупой удар, ослепивший, откинувший голову.
Стрела угодила Крошнаку в левый глаз. Светло-синее оперение. Тяжелая. С дробящимся трехгранным наконечником. Нордис не одобрил бы. Сказал бы, что это пустая трата. Тут бы хватило игольной стрелы. Но Эрза хотела разворотить наемнику мозг. Если б могла, пустила бы сразу две стрелы. Отвернулась. Не стала наблюдать за тем, как упадет безжизненное тело. Забежала за стену дома и припустила еще быстрее, уже не боясь шуметь. Ее ждала Миалинта.
Не сказали друг другу ни слова. Вместе устремились в обход ратуши. Заметили, как шевелится ниада. Поняли, что бой привлек внимание Пожирателей. Или одного из них. Не знали, что именно произойдет, когда те натолкнутся на живых людей, не хотели об этом думать.
Миалинта не забыла моих слов. Утром я предупредил ее об опасности. Не знал, как лучше поступить. То, что с ней случилось в моем сне, было ужасно, но при этом Мия осталась жива, а я не мог сказать с уверенностью, что мое предупреждение не приведет ее к смерти – как тут просчитать все шаги? Когда выбираешь между рукой и жизнью, выбор очевиден. Поначалу, напуганный ответственностью, я даже думал оставить все без изменений, но потом отругал себя за трусость и заставил внимательно обдумать все варианты.
Оставить Миалинту с Шанни и Теором казалось самым очевидным решением, но я знал, что она с ним не согласится. Миа не смогла бы отсиживаться в относительной безопасности, когда решаются наши судьбы. К тому же Эрза уговорила нас оставить Феонила. Мы не могли позволить себе лишиться сразу двух человек.
Можно было раскрыть Миалинте правду – рассказать ей про мои сны, про то, как я наблюдал за Горсингом и его людьми, как видел Гийюда и Дикую яму, потом объяснить, что именно произойдет возле Заложного дома. Такой вариант казался не менее очевидным, но я опасался лишь запутать Миалинту. Так она могла избежать встречи с Горсингом, но при этом угодить под дубинку кого-нибудь из магульдинцев. Мысль о том, что ей суждено потерять руку, помешала бы Миалинте сосредоточиться на стоявшей перед ней задачей – развести отвлекающий костер, а потом бежать к Феонилу.
В итоге я открыл Мие лишь часть правды. Отвел ее в сторону. Сказал, что беспокоюсь и должен предупредить об опасности.
– Послушай, я…
– Все будет хорошо.
Миалинта поняла меня неправильно. Чуть улыбнулась. Вздохнув, положила руку мне на плечо. Не стала прятать глаз. Зрачки у нее стали ярко-синие. Уверенность, сила. Помедлив, потянулась ко мне. Неожиданная близость окончательно спутала мои мысли.
– Все будет хорошо, – вновь прошептала Миалинта, теперь касаясь губами моей шеи.
Мы стояли так почти минуту, прислушивались к дыханию друг друга.
Кто-то обратил на нас внимание. Кажется, Громбакх успел пошутить, но сделал это достаточно тихо, чтобы не отвлекать нас.
– Нам нужно поговорить, – наконец сказал я.
– У нас еще будет время. – Миалинта отстранилась от меня. – Выберемся из Авендилла. Отдохнем где-нибудь в Икрандиле. И все обсудим.
– Я…
– Нам нужно время. А потом мы отправимся в Оридор. И это будет наше последнее испытание. Ты разберешься со своим браслетом. Я узнаю судьбу брата. И мы оба освободимся.
Мое нежелание ехать в город книжников лишь укрепилось после всего, что я о них услышал. И Миа понимала это. К тому же теперь я знал, что книжники ограничили въезд в Оридор, а четыре месяца назад и вовсе ввели комендантский час. Что бы там ни происходило, я предпочел бы отправиться в Матриандир, к друзьям охотника. Но сейчас все это казалось таким несущественным, что я невольно поморщился. Отравленные ядом, загнанные в угол, напуганные зордалином и отрядом магульдинцев, мы должны были забыть все, что не имело прямого отношения к моему плану.
