Я с трудом удержалась от ускорения. Не спеши – не привлекай внимание и не буди любопытство… Узкая тропа снежной змеёй вилась в ночи меж древних елей, и там, куда мы шли, всё ярче разгорался гостеприимный свет из незнакомых окон.
– И вреда от него нет, верно? – продолжал негромко расспрашивать Зим.
– Ну да. Там многие бывали – и все живы остались. Зашли, погрелись, чайку хлебнули, краюшку сгрызли – и назад. Никто не держал.
– А кроме еды люди что-нибудь ещё в доме замечали?
– Да как сказать, чалир… Замечали. Но не рассказывали. Дед мой, помнится, сразу хмурился и замолкал. Про хлеб-соль – соловьём заливался, а как про другое – так сразу молчок. Но как-то брякнул… – и Норов замялся.
– Что же? – подбодрил знающий, и я навострила уши.
– Ну, вроде как… Словно смотрит кто. Стол внизу завсегда накрытый, у очага. Дед говорил, как заходишь – сразу большая кухня: и стол, и хлеб, и очаг готовый, прям напротив двери. А рядом с ним – две лестницы наверх. Пока ешь-пьёшь-греешься, ты вроде как один. Но на лестницу глянешь да захочешь подняться – так сразу… Будто смотрит кто. И сразу… страшно. Будто знак это – не лезь.
Я заинтересованно хмыкнула. Нет, не сгусток. Наверное. Сгусток бы и хладнокровным не побрезговал – чуют они старую кровь, а пускать любят всякую. Но кто-то в доме определённо был. Жил. Не злой, не жадный, но точно… волшебный.
Ближе к «потеряшке» лес стал редеть, а еще через десяток шагов, обогнув очередную лохматую ель по широкой дуге, я вышла к дому. И сразу отступила с тропы, пропуская своих спутников.
– Твою ж душу миру в мать… – Зим споткнулся и потрясённо уставился на «потеряшку». – Это, по-твоему, дом?!
– Ну… да, – промямлил обалдевший Норов и нервно сдвинул шапку на затылок. – Ну все ж говорят… дом. И я так и сказал… Ну ведь и… А чё, не дом, что ли? Всё равно ж… дом!
Я, предвидевшая облик «дома», ухмыльнулась про себя.
Перед нами возвышался древний замок. Форма правильного замкнутого круга. Три этажа. Пять башен – четыре по стенам и одна в центре. Песочного цвета камень. Лестницы – на стенах, ведущие к башням, и у дверей. Высоченные врата центрального входа, озаренные золотистыми фонарями. И всё в снегу – замок закутался в него, как старик в тёплое одеяло. Башни в высоких «колпаках», на крышах и карнизах – пушистая «шаль», лестницы едва видны, голые ветви кустов в сугробах, окна – в узорчатой наледи. И лунный свет, отражаясь, мерцал сотнями искр.
При нашем появлении по двору прошёлся «метлой» морозный ветер, смахивая с крыльца снег. И дверцы скрипуче приоткрылись, а на башнях и в окнах первого этажа забрезжил тёплый свет.
– Ося?.. – голос Зима стал хриплым и насторожённым. – Это… это что такое?
– Дом, – улыбнулась я. – «Потеряшка».
Его растерянный взгляд стал угрожающим, и я неодобрительно качнула головой:
– Ладно, не всем же любить кладовые знаний… Так строили до нашествия Забытых. Круг – это форма солнца и луны, тех светил, которые дают силу старой крови. Пять башен – значит, это общая постройка. Четыре ветви старой крови – безлетные, помнящие, говорящие, пишущие. Четыре башни – для каждого народа. Пятая – общая. Она находится в центре круга и к ней протянуты висячие мостики от других башен. Сам увидишь. Идёмте.
– А точно… можно? – заосторожничал Зим.
– Можно. Точно, – я снова пошла первой. – Это постоялый двор.
Из приоткрытых дверей веяло теплом, пахло травяным чаем и горячими булочками. Я поднялась по ступеням и скользнула внутрь «потеряшки». Как и рассказывал Норов, гость сразу попадал на кухню. Небольшая закруглённая комнатка, стопки одеял у стен, жарко натопленный очаг напротив дверей, а рядом – да, большой стол и две утопающие в сумраке лестницы. Стульев, кстати, ровно три. А булочки с подноса так пахли…
Я сбросила куртку и повесила её на решётку у очага. Разулась и поставила сушиться обувь. И, пока мои спутники нерешительно топтались у порога, села за стол, вытерла влажным полотенцем руки, налила чаю и набросилась на еду.
– Пошли, дружище, не то с носом останемся, – Зим хлопнул заробевшего извозчика по плечу. – Не смотри, что мелкая, всё слопает.
А еды было много. Козий сыр, булочки, блины с маслом, ломтики копчёного мяса, зелень, сладкие пирожки, мёд, горячий чай… Я нарочно села спиной к лестницам, чтобы не отвлекаться, и ела-ела-ела… И не ощущала ничего тревожного или опасного. Просто отпугивающие чары, чтобы случайные хладнокровные не лезли в тайны старой крови.
Отужинав, я встала, потянулась и решительно отправилась к стене – и к одеялам. Пламя в очаге давало ровно столько света, чтобы освещать комнату и не мешать спать. Входные двери, едва к ним приближаешься, скрипят, готовые открыться. Окна всего первого этажа освещены, но из кухни туда не попасть. Надо порыться в памяти – я должна вспомнить планы подобных зданий… И немного поспать. И понять,
Зачем я здесь?.. Зачем предчувствие завело меня в «потеряшку»?
