Внезапно головной мозг журналиста начал расти и увеличиваться в объёме, заполняя всё свободное пространство черепной коробки. После этого кровь превратилась сначала в густое желе, а затем и в жидкость. Сердце стало медленно сокращаться, возобновляя циркуляцию кровеносной системы. Постепенно все внутренние органы и мышцы приобрели свою эластичность. Тело, до сих пор лежавшее в скованном и скрюченном положении, обмякло и выпрямилось. Верхний слой кожи превратился в струпья, под которыми находился чистый и здоровый кожный покров. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы восстановить глаза и ногти, выровнять дыхание и привести в норму давление и пульс.
«Восставший из пепла, — изумлённо подумал Герон. — Если бы Яфру заведовал отделением реанимации в нашей больнице, то служащие морга остались бы без работы».
Бог яфридов закончил процесс воскрешения и замер, ожидая, что Герон как-нибудь откликнется на это событие.
«Однако, грязи после такой операции тоже достаточно, — усмехнулся журналист, глядя на отвалившиеся ногти, волосы и струпья старой кожи. — А я даже встать не могу. Как же мне найти эту проклятую дверь…? А если она вообще исчезла и я останусь лежать здесь в летаргическом сне, пока не одряхлею и не умру? Может, этот зелёный балбес придумает, как вытащить меня отсюда? Но он, кажется, даже и не подозревает, где я сейчас нахожусь. Да, интересная ситуация».
Герон уже устал от сегодняшних потрясений, и ему захотелось просто забыться и спрятаться от всего мира. Он свернулся в клубок, словно ёжик, и попытался расслабиться и отключиться от внешних раздражителей. Его мысль замкнулась в кольцо и стала медленно и монотонно вращаться, не пытаясь вырваться из замкнутого пространства. Время остановилось, а может быть, и совсем исчезло, но это сейчас не имело никакого значения. Мысль успокоилась и уснула, впадая в состояние, при котором невозможно воспользоваться астральным зрением.
Яфру всё время звал Герона. Но теперь он уже не пытался проникнуть в его сознание, помня о том, как совсем недавно оно оторвало и проглотило часть его чистой энергии. Бог яфридов и сам мог передавать журналисту свою энергию, но это происходило несколько иначе. При сознательной передаче энергия Яфру проходила через оболочку, полностью трансформируясь в точке соприкосновения. Проникновение чистой энергии бога в сознание журналиста было крайне нежелательно и даже опасно, но Яфру не видел другого способа отыскать своего друга. Для него стало полной неожиданностью поглощение и захват чистой божественной энергии. Ни одно существо во Вселенной не могло растворить в себе такую энергию. А если принять во внимание то обстоятельство, что Герон всё время молчал, то беспокойство зелёного бога вскоре уже можно было назвать паникой. Ему стало казаться, что место Герона заняло какое-то неизвестное и молчаливое существо, которое будет пожирать его изнутри, разрастаясь, как раковая опухоль. И он стал всерьёз склоняться к мысли, что ему всё же придётся, несмотря ни на что, обратиться к Нарфею, лишь бы только выяснить, куда исчез журналист и что это за странное ярко-голубое пятно, пожирающее его энергию и растущее прямо на глазах.
Энергией молнии, Иризо и самой Дагоны могли пользоваться все посланники космоса. Это были необходимые составляющие для создания новых существ на планете. И сейчас Яфру боялся, что вместе с молнией в его сознание попал неизвестный вирус, который убил Герона и теперь хочет уничтожить и его. Тело журналиста лежало без движения уже несколько часов, и Яфру лихорадочно думал о том, что, не опоздает ли он, безуспешно ожидая возвращения Герона. Он постоянно запускал систему самодиагностики, пытаясь выявить нежелательные процессы в своём сознании. И всякий раз результаты проверки доказывали невозможность определения того, что сейчас происходило в районе голубого пятна.
«Ампутации не избежать, — с тоской думал Яфру. — Если я не погибну во время операции, то после неё непременно останусь калекой».
Мысль Герона стала просыпаться и медленно возвращаться в своё прежнее состояние. Оглядевшись по сторонам, она с удивлением поняла, что снова находится в тёмном чулане и видит светло-серый проём выхода. Голубой сгусток энергии покинул тайное убежище и заполнил собою всю оболочку сознания. Тело журналиста вздрогнуло, лёгкие расширились, производя глубокий вдох, и вслед за этим открылись глаза.
«Гера, ты меня слышишь?» — возбуждённо закричал Яфру.
Герон обвёл взглядом видимую часть комнаты, пошевелил руками и ногами, а затем медленно приподнялся и сел на кровать. От этого движения струпья старой кожи вместе с остатками волос полетели вниз.
«Да», — ответил он без особого энтузиазма.
«Как ты себя чувствуешь?» — радостно спросил его Яфру.
Герон снова глубоко вздохнул и выдержал многозначительную паузу.
