Вместе с тщательной, дотошнейшей проверкой обеспечения войск новый командир смотрел боеспособность. Выборочно заставлял ту или иную сотню показывать свое искусство мечного боя, джигитовки или владения копьем. Что-то ему нравилось, и он хвалил. Чем-то оставался недоволен, и тогда показывал (всегда сам, чем утвердил свой авторитет не только умницы, но и искусного бойца), что требуется, и заставлял учиться и исполнять, именно как он требует.
Главным же делом в его инспекциях стали поиски арбалетчиков и формирование из них отрядов на манер своего, с оруженосцами.
Таковых набиралось очень мало, со всех городов неполных две сотни. Всех их Дмитрий велел, полностью снаряженных, с подручниками, срочно отправить в Луцк, где приказал организовать лагерь и послал Корноуха распоряжаться и обучать.
Воеводам же настрого наказал выбрать каждому по сотне самых сильных (пусть и не самых метких, а мощных) лучников, дальнобойщиков, снарядить их самыми большими, какие только найдутся, луками. А также панцирями и панцирями для коней.
Панцири для коней были делом неслыханным, литвины не пользовались ими никогда. Воеводы взвыли: нету у нас! Да и как кони в панцирях в битву пойдут?! Не приучены!
— Этим коням в атаку не ходить. А панцири найдите. Купите украдите, позаимствуйте у немцев, сделайте сами, наконец! Не панцири, так хоть кошелки из лозы какие-нибудь сплетите, чтоб коней от стрел на излете прикрыть. Предупреждаю: не исполните — лишитесь места. С татарами биться пойдете — это вам не мед хлестать! У нас главные потери будут от татарских стрел. Вот что надо предупредить!
Когда стало известно о решении Кориата, Дмитрий отправился в Новогрудок. Там его удивила дисциплина. Слуги были исполнительны, проворны и, сразу замечалось, боялись хозяина. Кто бы мог подумать, что Кориат, такой весельчак, добряк и раздолбай на стороне, держит свой двор (а может, и все княжество?!) в ежовых рукавицах! Но выходило именно так.
Воеводы оказались немногословны и исполнительны. Делали то, что требовал Дмитрий, споро, быстро, не рассуждая. Понравился ему старший, с кем предстояло идти в поход, Константин. Он был отцу ровесник, совершенно седой, два страшных сабельных шрама, на лбу и левой щеке, придавали его лицу печальное выражение. Тоже умел слушать и исполнять, а с предложениями, идеями не лез.
Подготовка воинов не особенно понравилась Дмитрию, зато главное, чего он здесь и встретить не ожидал, очень обрадовало. У Константина оказались отменные лучники! Именно мощные, дальнобойщики. Они не признавали арбалетов, а садили почем зря из своих огромных луков сажен на 80-100.
— Ну, орлы! — восхитился Дмитрий. — Таких бы с полтысячи набрать! А?!
— Ну, с полтыщи, не с полтыщи, а сотни две наберем, может и поболе...
— И то хлеб! Им бы коней еще защитить!.. Понимаешь?!
— Как не понять. Татарский обстрел сдержать думаешь? Так?
— Так! Так!
— Есть у нас кое-что... Мы им фартуки такие из лозы плетем. Перед боем пристегиваем, они весь передок прикрывают — здорово помогает. А потом, если до сабель доходит или бежать, его сбросить легко: два ремня — тяп! И свободен.
— Вот-вот-вот! Замечательно! — Дмитрий так доволен, даже разрумянился. — Раз уж ты все понимаешь, то слушай. Лучников формируй в отдельный полк! Сотни две сабель им в прикрытие. Толкового полковника. Они встанут впереди, перед основными силами. От них будет зависеть, как ты сохранишь главный строй перед суимом.
— А их на убой?
— Хм! А к следующей битве найдешь еще таких? Нет! Подумай, как их за основной строй отвести, когда татары близко подойдут. Можешь в строю интервалы предусмотреть, можешь за фланг — подумай сам. Но реши твердо, стрелкам вдолби в головы, потренируй! Пусть поймут, проникнутся, от этого их жизнь будет зависеть. Ясно?
— Ясно, князь. Я и сам над этим маракую... с позапрошлого года. Я ведь заметил тогда, как твои ребята немцев с арбалетов щелкали. Ловко! Только командиры наши не хотят что-то без потерь воевать, все в сабли норовят, грудь в грудь. А татарину до груди пока доберешься...
Дмитрий возвратился в Луцк очень довольный. «С такими ребятами можно воевать. И побеждать!»
На личную жизнь у нового командующего времени не осталось. Совсем.
Перед самым походом Дмитрий заскочил в Бобровку на два дня. Объявить Вингольду, командовавшему теперь полком, когда и куда выступать, распорядиться по хозяйству, да справиться у мастеров, сколько еще арбалетов слажено, на сколько добрых стрелков можно рассчитывать.
Только когда увидел жену и Юли, почувствовал, как соскучился по ним обеим, вообще по женщине.
Люба подошла, обняла, прижалась грудью, смотрела ласково, но и как-то непривычно, с обожанием:
— Здравствуй! Я уж думала — и не увидимся перед походом. Весь в делах! Забыл меня?
— Ну что ты, Ань! Дел уж слишком до черта! Не думал, что такая собачья это должность. Не успеваю с непривычки... Вот пообвыкну, тогда, может... А перед походом не увидеться нельзя. Даже примета есть. Мало ли что...
— Ой, Митя, боюсь. Татары ведь!
