Варгашу вдруг захотелось, чтобы и у него на руках очутились перчатки, а лицо закрыла маска. Он взглянул вопросительно на Свенсена. Но этот энтузиаст микробиологии, видимо, пренебрегал мерами предосторожности.
— Хотите взглянуть?
Свенсен подвёл его к микроскопу, стоявшему на столе. Варгаш приблизил глаза к окулярам и вздрогнул: на светло-жёлтом фоне бульонной жидкости ворочалась огромная змея — правда, без головы и без утончающегося хвоста. Тёмное её тело конвульсивно дёргалось.
Свенсен тронул рычажок манипулятора, и Варгаш увидел, как к вытянутому туловищу приблизилось тончайшее остриё ножа. Змея дёрнулась и подпрыгнула, но нож улучил момент и отрубил от змеи кусок. Затем быстрым, совсем неуловимым движением он рассёк змею вдоль.
Автомат-оператор продолжал оперировать бациллу. Варгаш почувствовал что-то вроде тошноты. Ему приходилось иметь дело с чудовищами, невидимыми невооружённым глазом, и наблюдать картины их страшного разрушительного действия, — он не был трусом. Но эта увеличенная бацилла, словно готовая схватить охотящийся за нею нож, производила неприятное впечатление.
Должно быть, мужественные люди работали в этой лаборатории, вырабатывая средства защиты против болезни, которые пригодятся, может быть, когда-нибудь — кто знает! — при посещении другой планеты. Молчаливые люди в масках спокойно передавали друг другу пробирки с самой страшной смертью из всех существовавших когда-либо на Земле.
Свенсен вдруг спохватился.
— Пойдёмте! — сказал он поспешно. — Наши временные маски на лицах и руках скоро выдохнутся.
Так, значит, пока они стояли в промежуточной камере, открытые части их тела были подвергнуты какой-то обработке! Варгашу стало немного легче.
«Ну, всё», — с облегчением подумал он, когда лампочка на потолке выходной камеры загорелась зелёным светом.
Но радость его оказалась преждевременной. Выходная дверь оставалась закрытой. Прошла минута, и пол в камере тихо пошёл вниз. Затем повторилось почти всё то, что уже было при входе в тюрьму: обмывания, облучения, и, наконец, контрольные приборы объявили, что выход разрешается.
— Ну, а если бы? — спросил Варгаш.
— Карантин, — пожал плечами Свенсен. — Уколы! И всё прочее.
— Но ведь сыворотка бесполезна?
Свенсен ничего не ответил. С таким же успехом можно было говорить с солдатом на войне об опасности, которую несут с собой пули.
— В отдел вирусов? — предложил он.
В отделе вирусов Свенсен долго водил Варгаша по всем лабораториям. Варгаш уже не надеялся найти здесь ни танталуса, ни какого-либо отдалённого его родственника. Тем не менее вирусы, заключённые в тюрьму, завладели его вниманием: многое из того, что делалось тут, нельзя было наблюдать в обычных земных лабораториях, где работали лишь с безвредными существами.
В одном месте он долго смотрел, как делились и размножались крохотные существа, похожие на пружинки. Форма «пружинок» без конца менялась. Это был какой-то фейерверк формообразования. Как объяснили сотрудники лаборатории, процесс был вызван искусственно.
— Мы уже создали около шестисот новых форм, — сказали они.
Варгаш достал блок-универсал и запечатлел и «пружинки» и рассказ сотрудников.
— Я очень благодарен за предоставленную возможность посетить тюрьму, — сказал Варгаш, расставаясь со Свенсеном. — Мне кажется, я не зря провёл здесь время.
— Я на это и рассчитывал, — ответил тот несколько загадочно.
Сейчас Варгашу, томящемуся на заброшенном вулканическом островке, кажется, что у Свенсена была какая-то тайная мысль, которую он так и не высказал. Зачем он уговорил осмотреть тюрьму? Для чего водил по всем вирусным лабораториям?
Варгаш снова оглядел торчащие вокруг скалы. Больная нога не давала покоя. Колено распухло и посинело, острая боль пронизывала тело при малейшем движении. Он оторвал рукав от рубашки и сделал повязку. Если бы была еда и он мог развести огонь! Тогда всё выглядело бы иначе.
Ищут ли его? Конечно! Но попробуй найти на просторах Тихого океана человека, который не может дать вести о себе.
Ему надо как-то устроиться получше. Лежать дальше на этих похожих на наждак камнях просто невозможно. Как ни трудно было волочить больную ногу, Варгаш решил перебраться в более удобное место — впадину, поросшую чем-то вроде мха. Здесь было мягче.
И вдруг он увидел воду. По ложбинке в камне, похожей на линию ладони, струилась прозрачная, тонкая, как папиросная бумага, ленточка влаги. Вода! Он приложил язык к шершавой поверхности скалы и минут пятнадцать впитывал каплю за каплей.
Заходящее солнце коснулось горизонта. Светило тонуло так быстро, точно соскочило с какого-то гвоздика на небе. Набежал ветерок.
Варгаш решил попробовать заснуть. Но мысль не хотела успокаиваться. В сознании возникали всё новые картины недавнего прошлого.
…Он увидел себя как бы со стороны, стоящего на веранде, прямо перед ним поля сахарного тростника. Они в ужасном виде. Остролистые, обычно зелёные растения словно опалены солнцем, покрыты какими-то пятнами, кое-где изъедены невидимыми грызунами.
