— Разумеется. Мы пролетали очень близко и даже садились на неё. Правда, не особенно удачно.
— Что же это за планета? — воскликнул я. — Поблизости от Луны нет никаких планет. Ты шутишь?
— Дядя, ты очень недогадлив. Ты живёшь на этой планете уже шестьдесят лет.
— Как?
— Это та самая Земля, на которой мы с тобой сейчас находимся.
— Какая же это новая планета? — возмутился я. — Э-э… милый, не ожидал от тебя такой штуки! Ты предлагал пари, а теперь выкручиваешься.
— Дядя, — Сергей посмотрел на меня с искренним состраданием, — Ну как ты не понимаешь? Это самая настоящая новая планета.
— Ну, знаешь… — продолжал я возмущаться. — Смотря, с какой точки зрения.
— Ну, давай взглянем, так сказать, из мирового пространства… Хочешь? Поставь себя на место астронома Марса или, допустим, Венеры. Правда, там нет разумных обитателей, — это теперь доказано. Но предположим, что они есть!
— Если эти астрономы так же внимательно изучают нашу Землю, как мы соседние планеты, они уже давно имеют точное представление о земном шаре.
— Вот именно. И вдруг открывают новую планету!
— Не понимаю.
— Ты только представь себе. На планете, которую марсиане и жители Венеры разглядывают в свои телескопы и фотографируют, может быть, уже не одну сотню лет, появляется вдруг неизвестно откуда новое озеро. На марсианских картах Земли его никогда не было. Марсианские астрономы протирают глаза, но факт остаётся фактом: появилось озеро. «Узбекское море», называем мы это искусственное водохранилище. Оно создано руками советских людей, чтобы изменить природу Земли так, как это нам нужно. Марсиане назовут его, конечно, по-своему и скрупулёзно отметят на своих картах Земли. Марсианские учёные начнут высказывать разные предположения о причинах появления озера. Пойдут споры. А в это время на хорошо изученной ими поверхности планеты обнаруживается ещё одна новость: в телескопы видны какие-то слабые линии. Эти линии с каждым годом делаются всё заметнее. Огромная территория заштриховывается зелёными чёрточками, словно нанесёнными рукой какого-то космического гиганта. Для нас это лесные полосы, изменяющие природу степей. А для марсиан это предмет новых споров и толков. Марсианские учёные не успевают выступать с гипотезами. Открытия сыплются одно за другим: не существовавшие прежде каналы, искусственные озёра, другая окраска планеты на значительной части её поверхности — и всё это за каких-нибудь три десятка лет, тогда как до этого ничего не менялось. Конечно, с точки зрения жителей Марса и Венеры, это равносильно открытию новой планеты. Во всех марсианских книгах, если бы они там были, Земля описывалась бы до сих пор совсем другой.
— Ну, хорошо, — согласился я. Я был наполовину покорён логикой доводов Сергея. — А с земной точки зрения?
— А с земной — тем более. Ведь мы не только изменяем облик планеты, на которой живём, но и самую жизнь человеческую на Земле. Человек же — самое важное во всей истории Земли. Тебе, как историку это отлично известно.
А если уж говорить о физическом мире планеты, то возьми любой учебник прошлых лет, даже не очень старый, и посмотри хотя бы описание климата в различных зонах в нашей стране. Есть что-нибудь похожее? А распространение растительности по зонам и поясам, северные границы, южные границы — что-нибудь осталось от этих границ? Нет, мы живём на новой Земле. На Земле, во многом переделанной руками советского человека. И знаешь, что я тебе скажу, дядя?
— Что?
— Наш космический полёт был первым. Будут ещё полёты. Всё дальше и дальше. Человек побывает и на Марсе и на Венере. Что он там увидит, нам трудно даже сказать. Но что касается меня, то самой интересной из планет я считаю Землю. Особенно с тех пор, как деятельность человека на ней приобрела космические масштабы. Я имею в виду то преображение Земли, которое осуществляется советскими людьми. Оно началось на шестой части планеты и разливается всё шире.
— Ну, хорошо, — сказал я. — будем считать, что я проиграл пари.
Сергей засмеялся.
— Ладно, — сказал он. — Я не буду требовать с тебя расплаты.
— Дай мне на память те фотографии, что ты показывал мне тогда, — попросил я.
— Снимки новой планеты? Пожалуйста!
Он прислал впоследствии мне их — только не те, а новые, сделанные во время космического путешествия. Я увеличил фотографии и использую их как пособие при преподавании истории.
По-моему, эти снимки весьма поучительны именно с точки зрения истории человечества.
Рисунки П. Павлинова
Агапов уверял, что, если бы он не находился тогда на Луне, Калабушева не отправили бы в самый глубокий каньон на дне Индийского океана.
— Это один из величайших упрямцев в солнечной системе! — говорил он горячо. — Если бы вы дали себе труд обратиться во Всемирное справочное бюро и попросили перечислить наименее подходящих людей для столь ответственной экспедиции, то Калабушева назвали бы в первом десятке.
