Он протянул руку к клавишам. Но один из шаров уже коснулся летательного аппарата. Вибролёт качнулся, стал боком, и Варгаш с ужасом почувствовал, что руки его немеют. Горин увидел голубую ленту, вылетевшую из шара, прежде чем он лопнул.
— Это шаровые молнии! — крикнул он. — Или ещё что-то…
Вибролёт крутился на одном месте, будто муха с оторванным крылом. Ещё несколько шаров, словно влекомые любопытством, направились к нему. Их сверкающая поверхность холодно переливалась.
— Ходу! — закричал Горин. — Хоть вверх ногами!
Но Варгаш не мог пошевелить одеревеневшими пальцами. Обозлившись, он ударил по клавиатуре пульта локтём.
Включилось сразу несколько сопел, сильные потоки воздуха забили из вихрелёта, под влиянием какой-то неуравновешенной силы он закувыркался, как бумажный змей, выпущенный из рук. Шары отступили в сторону, но затем снова стали приближаться.
Варгаш хотел крикнуть Горину, чтобы тот переключил на себя аварийное управление, но язык не повиновался ему.
Горин уже сам понял, что должен действовать, но удобный момент был упущен. Автоматические застёжки замкнули его тело в несколько обхватов. Сидя в кувыркающемся кресле, как бы привязанный к нему, Горин испытывал головокружение. Он потерял ориентацию, и протянутые в темноте руки не могли найти переключатель. Шаря лихорадочно ногой, он нащупал педаль аварийного выброса и нажал её. Тотчас же кресло, в котором он сидел, выскользнуло из тела вибролёта и понеслось к сверкающей мелкими огоньками поверхности планеты.
Парашют раскрывался постепенно, так что Горин не ощутил толчка, а почувствовал только усиливающееся давление кресла. В стороне и чуть ниже болталось кресло Варгаша, оно безостановочно крутилось.
Какие-то обломки летели со свистом вниз. Один проскочил совсем неподалёку, другой задел край парашютного купола. К счастью, их успело отнести в сторону, когда следующий, самый большой обломок с рёвом промчался мимо.
Когда ноги Горина коснулись почвы, наверху всё уже было кончено. Он обнаружил, что по колено стоит в болоте. Неподалёку шлёпнулся в воду Варгаш.
Они погасили купола, вынули из-под сидений ранцы с НЗ и побрели, осторожно ступая по вязкому болоту. Прожекторы на их шлемах освещали воду, из которой то тут, то там торчали растения, сейчас казавшиеся совсем фантастическими.
Когда они приблизились к какому-то кусту, похожему на клубок шерсти, клубок вдруг распался, а нитки, составлявшие его, поплыли по воде, делая резкие зигзагообразные движения и сверкая зелёными точками.
Хотя нижняя часть скафандров изготовлялась из пластических материалов особой прочности и могла соперничать в этом смысле с бронёй, в которую заковывали себя средневековые рыцари, ощущения путников были не из самых приятных.
По радио они уже сообщили о том, что с ними случилось. Каждые десять минут они передавали сведения о себе. Разговоры, которые они вели друг с другом, фиксировались на паутинных нитях магнитной записи. Если с ними что-нибудь случится, товарищи будут всё знать.
Они шлёпали по болоту, проваливаясь местами по пояс. Иногда попадались ямы, в которых путники не могли нащупать дна.
— Может быть, позовём помощь?
— В воде ждать рискованно. Кто гарантирует, что какой-нибудь любопытный не подстерегает нас?
— Достаточно существа с острыми клешнями, — согласился Горин. — Вроде того гигантского жука, которого обнаружили, когда искали Ольсена.
— Яма. Осторожнее! — крикнул Варгаш.
Тотчас же вода перед ним вскипела, и на поверхность вынырнул круто уходящий вверх хребет, заканчивающийся тонкой шеей с маленькой головкой на конце. Рассекая воду, животное поплыло прочь.
— Ах, чёрт! — выругался Варгаш. — Эта тварь меня напугала. Самое смешное, что эти гиганты — отчаянные трусы.
— Нгарроба утверждает, что если тавтолон находится на суше и вы его спугнёте, он в девяти случаях из десяти бросается к воде, а спугнутый в воде, устремляется к берегу. Не проверить ли его теорию?
— Вы предлагаете последовать за этим животным?
— Вот именно.
— Поплыли.
Скафандры держали их на поверхности. Прожекторы, укреплённые на шлемах, бросали длинные полосы света. Они выхватывали из сумрака листья гигантской лилии, лежащие на воде, и бутоны, чуть приподнятые над её поверхностью. Один из бутонов, засеребрившийся в электрическом свете, вдруг задвигался, и из воды показалась утолщающаяся книзу шея.
— Опять тавтолон! — воскликнул Горин. — Или это тот же самый?
Тавтолон, вытянув шею, как это делает лошадь, плывущая в воде, и поматывая маленькой головкой, устремился прочь.
— Послушайте, — спросил Варгаш, — вам не кажется, что он переменил направление? Куда, по-вашему, мы должны сейчас плыть?
— Вон на ту бочку или бревно, которое там болтается на воде.
— Уж во всяком случае это не бочка.
Действительно, предмет, издали похожий на бочку, при приближении к нему утратил это сходство. Теперь он напоминал скорее шляпку гигантского гриба, плавающую на воде.
Но когда Варгаш, подплывая вплотную, хотел хлопнуть гриб ладонью, как это делают пловцы, достигшие финиша, «гриб» вдруг метнулся в сторону и, бурля воду, исчез, оставив расходящиеся круги.
