Варгаш и Горин повернулись так, что свет от их прожекторов перекрещивался на фигуре Лоо. В белом свете прожекторов, сверкающий, точно отлитый из серебра, стоял не застенчивый, робкий юноша, каким видели Лоо Горин и Варгаш минуту назад, а вождь — спокойный, властный, сознающий свою силу.
Но что сделают его подопечные в следующий момент? Нырнут снова в воду или пустят в ход свои дротики?
Лоо повернул голову, и, словно волна прошла по озеру, все головы повернулись туда, куда глядел Лоо. Он протянул руку к Варгашу и Горину, и те догадались осветить своими фонарями друг друга.
— Небесные коу! — произнёс Лоо торжественно и не запинаясь. — Небесные коу!
Он сделал паузу. Лоо чувствовал себя уверенно, как Хц в период своего господства.
— Лоо, — сказал Лоо и ткнул себя в грудь. — Коу! — произнёс он веско. Он продолжал показывать одной рукой на Варгаша и Горина, а другую простёр в сторону озера и замерших в волнении слушателей. — Коу, — повторил он настойчиво. И добавил: — Небесные коу!
Выступление Лоо не походило на многословные представления старого Хц.
Сородичи Лоо слушали внимательно. Все ждали, что будет дальше. Лоо не знал, что ещё говорить. Но тут его выручил Быр.
Быру наскучило слушать слова. Мало раздумывающий, поступающий под влиянием порыва, он решительно двинулся к Лоо, разрезая грудью воду с таким шумом, словно не выходил из озера, а бросался в него. Шум разрушил общее оцепенение, охватившее стадо, люди зашевелились, двое-трое испуганно нырнули в воду. Но вслед за тем, подчиняясь стадному инстинкту, и другие потянулись за Быром. Они выходили из воды, отряхиваясь всем телом так, что брызги летели с густой шерсти в разные стороны, и сбивались в кучу, сжимая толстыми, мускулистыми руками дротики.
Никто не приблизился к Варгашу и Горину. Так стояли они двумя группами. Толпа венерианцев и два пришельца с Земли.
В воздухе раздалось тонкое комариное пение.
Варгаш и Горин не повернули головы. Они отлично знали звук вибролёта на большом удалении. Кто-то шёл им на помощь. В шлемофонах прозвучал сигнал вызова. Коробов, находившийся в первом вибролёте, сообщил, что следом за ним летят и другие, но что он боится, не спугнут ли они венерианцев.
Небо вдруг посветлело. Венерианское небо, не отличающееся постоянством, подготовило очередной сюрприз. Течения и вихри, что постоянно разыгрываются в толстом облачном слое, окутывающем планету, образуют иногда что-то вроде окошка, и тогда на поверхности планеты наступает резкое посветление, словно электромеханик в театре включил несколько дополнительных софитов.
Рассвет, давно подкрадывавшийся, вдруг прорвался через такое окошко и осветил дневным бледным, точно процеженным через густое сито, рассеянным светом одинокий островок. Тотчас же погас костёр у подножия дерева, на песке теперь лежали мёртвые деревяшки. Тускло заблестела вода. А звук в небе усилился, вибролёт пел торжествующе и счастливо, как птица на Земле.
Лоо встрепенулся.
Вот тот момент, которого он так ждал, когда старый Мбаэ с покривлённой спиной (его придавила синяя глина в пещере) вывел людей к озеру, ориентируясь на запах воды, он чуял его своими огромными ноздрями сквозь дали зарослей.
Лоо надеялся всё время на небесных коу. Увидев рухнувшее дерево Ночной Огонь, он приказал собрать обломки: пригодятся, чтобы дать знать о себе небесным коу. Увидев воду, Лоо так обрадовался, что, не устраивая отдыха, кинулся в неё. За ним последовало всё стадо. Лоо и его сородичи не любили леса. В воде они чувствовали себя свободнее и увереннее. Течение понесло их, отдаляя всё больше от берега. Они плыли, а обломки дерева в их руках светились разноцветными огоньками.
Вдруг кто-то заметил кулу. Высунув из воды маленькую головку на гибкой шее, она плыла к острову.
Тотчас же, без всякой команды, несколько охотников нырнули и поплыли под водой, стремясь подойти к острову с обратной стороны. Остальные развернулись в цепь и, изогнув её дугой, начали охватывать плывущую кулу с тыла. Загонщики шумели, кричали торжествующе «ха!», били по воде обломками Ночного Огня. Обломки описывали короткие сверкающие дуги, отражающиеся в воде.
Раза два кулу пыталась вырваться из облавы, но огни устремлялись ей наперерез. Тогда она решительно направилась к острову.
Охотники уже сидели в засаде. Быр руководил ими. Каким-то чутьём он умел определять момент, когда выгоднее всего наносить удар кулу. Вот и теперь, едва кулу вышла на мелкое место и показалась почти вся из воды, в тот миг, когда она не могла ни плыть, ни скакать, что делает её особенно опасной, Быр выбежал навстречу ей и с очень близкого расстояния первым бросил своё летающее жало прямо под её передние лапы. От волнения и оттого, что схватка происходила в сумерках, многие охотники промахнулись. Однако жало, брошенное Быром, сразило кулу. Это было редчайшей удачей. Случалось, что и днём кулу уходила от охотников, унося в своей толстой коже до десяти жал.
Обломки Ночного Огня сложили в одном месте. Переливающиеся холодным пламенем, они освещали весь островок и сражённую кулу.
