Лёгкий балкон, на котором сидели люди, опоясывал зал — пол его представлял собой экран объёмного изображения. Казалось, они парят в воздухе над страной лилипутов. Впрочем, населения здесь не было. Человеческая нога не ступала, да и не могла ступить на эти вершины и скользкие склоны. Горную страну выкопали из-под слоя льда толщиной в два, а где и в три километра, прорубив в нём каньон с отвесными стенами. На дне каньона длиной в добрую полусотню километров сверкали, выглядывая из тени, пики, а пониже темнели хребты, похожие на чёрных гусениц. В следующий момент создалось впечатление, что балкон поплыл: присутствующие как бы пронеслись над ледяным каньоном к тому месту, где он начинался. Здесь во льду был вырублен круг, в центре его располагалась широкая, похожая на заклёпку, загнанную глубоко в тело планеты, рыжая, словно ржавая, гора. На склоне горы темнело овальное пятно.
Пятно вдруг засветилось. Казалось, там, внутри горы, кто-то раздувает пламя. Крупные искры вылетали из отверстия и проскакивали на несколько километров по ледяному ущелью, расширяющемуся к противоположному концу.
— Скальные обломки, — сказал кто-то.
Послышался лёгкий шум — грохот, приглушённый в тысячу раз. Потом гора вздрогнула. На худом лице Манташёва заиграл желвак. Вот он, миг, которого так ждали! Архимед тысячелетия назад сказал: «Дайте мне точку опоры, и я сдвину Землю». Человечество нашло, наконец, силу, способную сделать это, опираясь на самое планету. Реактивный двигатель, встроенный в тело материка около полюса, сдвинет земную ось.
Гора словно выстрелила. Из жерла на её склоне выметнулся длинный огненный язык. Он занял почти половину каньона, потом стал вытягиваться. Словно желая избавить наблюдателей от жара бушующего пламени, ущелье отодвинулось и стало теперь видно во всю свою длину. Огненный язык всё вытягивался и вышел за пределы ущелья. Его конец лизал воздух уже над поверхностью земли.
— Ну что ж, форсунка заработала, — с удовлетворением произнёс Забелин. — С точностью до секунды.
— Что скажет Земля? — возразил Манташёв. Желвак на его щеке продолжал шевелиться, как бы в такт каким-то невысказанным мыслям.
— Сто раз прикидывали!
— На счётных машинах. И на модели. А на планете ни разу.
— В конце концов опыт может быть приостановлен. Достаточно произнести слово «стоп». Контроль безопасности не дал бы согласия на производство эксперимента, если бы всё не было сто раз подстраховано.
Ледяная броня возле ущелья таяла. Потоки воды хлынули в каньон. Клубы пара закрыли картину: в глубине волнующейся белой завесы лишь изредка появлялись и исчезали розовые пятна.
Забелин включил инфракрасный экран. Язык пламени стоял ровно, почти не шевелясь.
— Процесс идёт нормально, — сказал он.
Все умолкли.
Стрелки на циферблатах, кривые на экранах осциллографов докладывали, что всё идёт как надо. Никто не смотрел на них; они фиксировали данные для истории. Если бы что-нибудь отклонилось от нормы, — автоматический контролёр немедленно доложил бы. За всеми приборами, кроме того, следил особый сверхприбор, который поднял бы шум, если бы что-нибудь с чем-то не сходилось.
Вынужденное бездействие казалось невыносимо томительным. Столько напряжённой работы в течение многих лет было вложено в подготовку этого момента — и вот они сидят и смотрят картину на экране на положении простых зрителей.
— Да, — сказал Забелин, чтобы нарушить молчание. — Когда-то наш предок грелся у костра, поворачиваясь к огню стынущим боком. А сегодня мы берёмся за земную ось и собираемся повернуть матушку Землю к Солнцу той её стороной, которая, по нашему мнению, больше нуждается в тепле.
Манташёв молчал. Конечно, замысел грандиозен. Ответственность, которую взяли на себя авторы проекта, и смелость человечества стоили одна другой.
Шли минуты и часы…
— Ну, вот и всё, — почти разочарованно произнёс один из собравшихся, откидываясь в кресле. — Вот так и будем сидеть пять суток.
Но тут один из приборов неожиданно произнёс, отчётливо выговаривая каждое слово:
— Материк сдвинулся с места!
Можно было и не глядеть на другие приборы, на разные голоса подавшие сигналы тревоги. Даже простой глаз видел, что гора, изрыгающая пламенный язык, медленно уходит вместе с каньоном и ледяным плато из поля зрения.
— Верните её! — крикнул кто-то, не выдержав.
Манташёв тронул рукоятку. Гора остановилась. Потом двинулась назад и заняла прежнее место.
— Нет, не на экране, а в действительности, — потребовал тот же голос. В нём прозвучали нервические нотки.
— Мы можем только выключить двигатель, — спокойно сказал Забелин.
Манташёв взглянул на красный зрачок на пульте.
— Доложите обстановку, — потребовал он, склонившись к микрофону под зрачком.
Особый сверхприбор, наблюдающий за работой всех прочих приборов, обобщающий их показания и делающий логические выводы, тотчас же сообщил:
— Оторвался кусок материка и движется под влиянием силы отдачи двигателя.
— Решение?
— Нет данных. Нужны измерения оторвавшейся части.
— Выключить двигатель мы можем, — всё ещё спокойно сказал Забелин. — Но вопрос: стоит ли?
