— Он говорит, что прописную истину наших дней — «каждый может стать Ломоносовым или Леонардо да Винчи» — нужно понимать глубоко, в историческом развитии. Что он имеет в виду? Гениальные одиночки, одновременно учёные и художники, люди многих направлений творческой мысли, долгое время служили исполинскими маяками в развитии науки и культуры. Потом люди решили, что время Ломоносовых прошло. Наука, одна какая-нибудь отрасль её требовала всей жизни человека, и этого было ещё мало. Науки стали дробиться, и всё равно человеческой жизни не хватало: учёный уходил, не свершив много из того, на что был способен. Ему просто недоставало времени: часов в сутках и самих суток. В то же время нарождались новые науки, они быстро развивались, и требовалось охватить их взглядом не только глубоким, но и достаточно широким. Некоторые склонны были видеть в этом противоречии кризис человеческого ума. Но ум человека разрешил это противоречие. — Костя остановился, оглядел горы на берегу, башню в форме километровой иглы на самой высокой вершине, окружённой снегом, станцию релейной связи, перевёл взгляд на мальчишек на берегу и в раздумье продолжал: — Человек придумал машины, которые так же в несчётное число раз усиливают возможности человеческого мышления, как электронные микроскопы и радиотелескопы обостряют наше зрение. Работоспособность человека неизмеримо увеличилась. А ведь работоспособность — это девяносто девять процентов гениальности, так по крайней мере всегда утверждали сами гении, — засмеялся он. — Конечно, тот один, сотый, процент играет огромную роль. Но ведь в распоряжении любого исследователя сегодня вся наука человечества в доступной и удобной для пользования форме и все лучшие умы, гении современности, которые либо придут ему быстро на помощь, либо разовьют его идеи на самом высоком уровне, если он сам не в состоянии это сделать. Ты понимаешь, что коллективная мысль, организация совместного творчества людей в масштабе целой планеты и полный простор для творчества всех людей в самых разных областях и делают каждого из нас подобным Ломоносову или Леонардо да Винчи. Мы как бы часть коллективного гения, все — и самые великие и самые скромные. Каждый может, а значит, и обязан развивать все свои способности! И у нас на всё хватает времени. Извини за эту маленькую лекцию. Я, наверное, слишком долго думал над этим последнее время. И должен был высказаться. Вот почему, — добавил он, — у многих не одна профессия, не говоря уже о смежных специальностях. Даже тот, кто почти целиком отдаётся одной большой страсти, обыкновенно хоть крохотную частицу души оставляет ещё какому-нибудь маленькому увлечению. И я вовсе не мечусь, я пробую себя. Пробую во всех областях, к которым у меня появляется интерес. В прошлом случалось, что люди обнаруживали у себя таланты на склоне лет. Сейчас, как ты знаешь, это рассматривается как серьёзная вина самого человека.
— Ты так увлечён прошлым…
— Это помогает мне лучше понять настоящее.
Девушка помолчала.
— У Леонардо да Винчи, помнится, были и другие увлечения, — сказала она вдруг.
— Да, он увлекался очень многим. Воздухоплаванием, например. Потом… что ты смеёшься?
— Ничего.
Теперь она смотрела на Костю лукаво, совсем как та девушка на эскизе его картины, что помогала умываться трактористу, и как та, что столько веков улыбалась на картине самого Леонардо.
Костя посмотрел на Олю.
— Я дурак! — произнёс он убеждённо. — Конечно, выражаясь языком прошлого, — добавил он, пытаясь ещё шутить.
В его глазах отразилось чувство глубокого страха: несколько мгновений он смотрел на девушку, словно боялся, что её сейчас отнимут у него. Губы его шевелились, но он не мог вымолвить ни слова.
— Нет, просто мальчишка, — возразила Оля. Она была проницательнее, чем он, хотя он и больше знал.
Она провела рукой по его волосам.
— Ты даже такой же растрёпанный, как те мальчишки, что играют в экспедицию на Венере.
Эти слова вдруг напомнили им о другой, более близкой планете, той, на которой они жили.
— А вдруг что-нибудь произойдёт не так? Смотри! — Девушка схватила Костю за руку. — Вода прежде доходила только до того камня, а сейчас он мокрый. Море перемещается…
Юноша внимательно посмотрел на камень. Интерес, удивление, потом лёгкое сожаление промелькнули на его лице. Он рассмеялся.
— Это прилив. Не волнуйся — там всё рассчитали.
— Внимание, — сказал голос. На командном пункте стало тихо. Никто из сидевших не тронулся с места. Современный человек не стоит у пульта, управляя могучими силами, которые ему подвластны; исполнительная машина — математика, воплощённая в электронике, осуществит сейчас замысел, над которым люди работали много лет. Просто наступило молчание.
