В завершение следует остановиться на еще одной характерной черте небесного охотника. Поскольку одним из наиболее заметных частей созвездия Орион был его пояс, эта часть одежды играла большую роль в символике славянской культуры. Как отмечают исследователи, у всех славянских народов пояс служил показателем принадлежности к человеческому миру. Следы этого представления сохранились и в русском языке, где слово распоясаться означает неподобающее, неприличное и неприемлемое для человеческого коллектива поведение. Зримым воплощением этого представления было то, что находиться в обществе без пояса считалось у русских грешно и неприлично. Показательно, что старообрядцы вообще полагали, что без пояса покойника не пустят на «тот свет»{233}. В свете рассмотренной связи Ориона с магией интересно отметить, что в славянской традиции пояс играл роль как оберега от нечистой силы, так и способа связи с потусторонним миром. Е. Е. Левкиевская отмечает: «Пояс — универсальный оберег от нечистой силы. Ночного демона змору можно отогнать, если на ночь положить в изголовье ремень, вырезанный из кожи руками живодера (кашуб.). У сербов для этой цели перед сном пояс перекидывали поверх одеяла. <.. > С помощью пояса можно было укрощать ведьм и колдунов. Считалось, что колдуна можно поймать венчальным поясом, а ведьму — поясом от мужских штанов (ю. рус.) или поясом священника (з. укр.)»{234}. В болгарском фольклоре, если герою удавалось завладеть поясом самовилы, в котором была сосредоточена ее магическая сила, он мог подчинить ее своей власти. С помощью пояса можно было увидеть и умерших предков: «По поверьям крестьян Минской губ., на Радуницу возле церкви можно увидеть мертвых, которые в этот день приходят помолиться Богу; для этого надо опоясаться поясом, спряденным за один день из льняных ниток, остающихся при тканье под холстом»{235}. Считалось, что благодаря этой детали одежды можно было заглянуть также и в будущее. Поэтому во время Святок девушки клали перед сном под подушку пояс со словами: «Пояс мой, пояс, покажи жениха и поезд». Кроме того, пояс в славянской традиции служил эквивалентом мужской силы, и Е. Е. Левкиевская констатирует: «Надевание пояса на мальчика символизировало его возмужание, половое созревание, переход в возрастную группу парней, дававшую право на вступление в брак. У черногорцев парень надевал на себя пояс, когда у него начинали пробиваться усы. <…> В частности, у болгар пояс на парня надевали в 15–16 лет или когда он первый раз участвовал в колядовании»{236}. Отсюда становится понятнее истоки обычая связывания молодоженов поясом, «чтоб согласнее жили». «Если невеста хотела, чтобы у нее рождались мальчики, во время венчания она должна была опоясаться под рубашкой мужским поясом (серб.) или держать на руках подпоясанного мальчика (рус.)»{237}. Оплодотворяющая сила пояса использовалась не только для рождения мужского потомства, но и даже для увеличения поголовья скота: «Мужской пояс рассматривался как эквивалент мужской производительной силы, плодородия и использовался в продуцирующей магии. В восточной Болгарии в день св. Игнатия (20.ΧII/2.Ι) кур кормили в кругу из мужского пояса, чтобы они хорошо плодились и держались своего двора. Чтобы случка коровы прошла успешно, перед тем как вести ее к быку, ей на рога вешали пояс от мужских штанов (полес.)»{238}. Таким образом, мы видим, что семантика пояса весьма сходна с тем кругом представлений, который был связан с образом небесного охотника, и данное совпадение вряд ли можно считать случайным — скорее всего, оно было обусловлено перенесением на данный атрибут мужской одежды ряда представлений, составлявших отличительную черту мифологического первопредка, видимого на ночном небосводе. Особый интерес в этом свете представляет для нас мотив подпоясывания главного персонажа в русских заговорах. От заговора к заговору текст меняется, и обычно подпоясываются такими природными объектами, как красным солнцем, светлым месяцем, зарей, либо, что гораздо реже, такими значимыми предметами новой религии, как пояс Богородицы или крест. Однако время от времени встречается и мотив подпоясывания звездами: «Одеваюсь я, р. б. им., небом, подпояшуся я, р. б. им., облаками, частыми звездами…»{239} или «Опояшусь частыми звездами, подвяжусь луной…»{240}. Данные примеры показывают, что и в русском фольклоре пояс мог состоять из звезд и иметь своим реальным прообразом Пояс Ориона.
Следует отметить, что представление о сверхъестественной силе пояса и даже его связи с божеством восходят, скорее всего, ко временам индоевропейского единства. В Атхарваведе, древнейшем индийском собрании заговоров, время сложения которого датируется примерно I тысячелетием до н. э., мы уже встречаем заговор к поясу на долгую жизнь:
