— Пожалуйста, папа, — взмолилась девочка. — Возьми меня с собой. Дэвис говорит, в конце лабиринта есть сад, где начинаются все радуги на свете.
Натаниэль невольно восхитился этим образом.
— Неужели?
Айвори кивнула с детской серьезностью, которая пленила Натаниэля. Он взглянул на карманные часы. Аделина вернется через час и пожелает узнать, как продвигаются дела с заказом лорда Хеймаркета. Нет времени отвести Айвори домой и вернуться, к тому же кто знает, когда снова представится возможность поговорить с Элизой. Он почесал за ухом и вздохнул.
— Ну, тогда пойдем, малышка. Иди за папой.
Она шла за ним по пятам, напевая мелодию, в которой Натаниэль уловил песенку «Лимоны и апельсины». Бог знает от кого она услышала ее. Не от Розы, у которой была отвратительная память на слова и музыку, не от Аделины, которой до музыки и вовсе не было дела. Несомненно, от одного из слуг. За неимением подходящей гувернантки его дочь проводила много времени с прислугой. Кто ведает, какие еще сомнительные навыки она получит в результате?
— Папа?
— Да.
— Я нарисовала еще одну картинку в голове, как ты меня учил.
— Да? — Натаниэль отвел растущую на пути колючку, чтобы Айвори могла пройти.
— Это был корабль с капитаном Ахавом.[44] А рядом плавал кит.
— Какого цвета был парус?
— Белого, конечно.
— А кит?
— Серого, как пушечная бронза.
— А чем пах твой корабль?
— Солью, потом и грязными ботинками.
Натаниэль весело поднял брови.
— Да уж, наверное.
Это была одна из любимых игр. Днем, когда Айвори сидела в его студии, они часто играли в нее. Натаниэля поражало, что ему так нравится общество ребенка. Девочка помогала смотреть на мир иначе, проще, вдыхать новую жизнь в портреты. Ее частые вопросы, что он делает и почему, заставляли объяснять ребенку давно забытые основы: надо рисовать то, что видишь на самом деле, а не то, что кажется, любой образ состоит прежде всего из линий и форм, цвет должен одновременно выявлять и скрывать.
— Почему мы идем через лабиринт, папа?
— Я должен кое-кого повидать на другом конце.
Айвори задумалась над этими словами.
— Человека, папа?
— Конечно человека. По-твоему, папа хочет встретиться с животным?
Они свернули за угол, затем еще раз. Натаниэль вспомнил стеклянный шарик, скользящий по изгибам и поворотам дорожки, которую Айвори соорудила в детской. Так и он следует изгибами и прямыми линиями, не властный над своей судьбой. Но разве его сегодняшние действия не выдают человека, который взял судьбу в свои руки?
Они в последний раз свернули и очутились у двери в тайный сад. Натаниэль остановился, встал на колени и обхватил ладонями узенькие плечи дочери.
— Послушай, Айвори, — осторожно сказал он. — Сегодня я провел тебя через лабиринт.
— Да, папа.
— Никогда не возвращайся сюда, особенно одна. — Натаниэль сжал губы. — И полагаю, будет лучше, если… если наше сегодняшнее путешествие…
— Не волнуйся, папа. Я не скажу маме.
Облегчение смешалось с неприятным чувством, будто он сговорился с ребенком против жены.
— И бабушке тоже, папа.
Натаниэль кивнул, слабо улыбаясь.
— Так будет лучше.
— Секрет.
— Да, секрет.
Натаниэль толкнул дверь в тайный сад и провел Айвори внутрь. Где-то в глубине души он ожидал увидеть, как Элиза восседает на травяной кочке под яблоней, подобно королеве фей, но сад был недвижим и безмолвен. Шевелилась лишь ящерица, которая выгнула спинку, сидя на мощеном квадрате посередине сада, и с видом собственника наблюдала, как Натаниэль и Айвори проходят по извилистой тропинке.
— Ах, папа! — Айвори изумленно разглядывала сад. Она взглянула наверх, увидела лозы, которые извивались с края одной стены до края другой. — Это волшебный сад!
Как удивительно, что дитя способно это воспринять. Натаниэль гадал, отчего именно сад Элизы рос таким чрезмерно пышным. Какая сделка была заключена с духами по ту сторону завесы, чтобы породить такое буйное изобилие?
Он провел Айвори через южные ворота по тропинке, которая огибала коттедж. Несмотря на ранее время, в переднем саду было прохладно и темно благодаря каменной стене, которую построила Аделина. Натаниэль положил ладонь между лопатками Айвори, ее крылышками феи.
— Послушай, — сказал он. — Папа войдет в дом, а ты должна ждать здесь, в саду.
— Да, папа.
Он помедлил.
— Сейчас не время бродить по саду.
— Конечно, папа.
Сама невинность! Можно подумать, ей и в голову не приходило бродить где не следует.
Кивнув дочери, Натаниэль направился к двери. Он постучал, подождал Элизу, поправил манжет.
Открылась дверь, и на пороге возникла она. Как если бы Натаниэль видел ее только вчера. Как если бы не прошло четыре года.
