Нелл странно себя почувствовала, когда заглянула в дом. Странно, но не так, как сама ожидала. Она лишилась дара речи от предвкушения. Нелл прошла через вестибюль, поднялась по лестнице, заглянула в дверные проемы, без конца повторяя себе: твоя мать сидела здесь, твоя мать ходила здесь, твоя мать любила здесь. Нелл ждала, что масштаб происходящего захватит ее, ждала, что некая волна узнавания покатится от стен, обрушится на нее и глубинная часть ее личности поймет — она дома. Но подобное ощущение так и не появилось. Увы, глупо было ждать, конечно же, и совсем не свойственно Нелл. Даже самый прагматичный человек становится временами жертвой томления по чему-то большему. По крайней мере, теперь она может добавить красок тем воспоминаниям, которые пытается восстановить. Теперь воображаемые беседы будут происходить в реальных комнатах.
Нелл высмотрела в высокой волнующейся траве палку как раз подходящей длины. Она подняла палку и продолжила осторожно спускаться по склону, мимо высокой каменной стены. До чего приятно было гулять с такой палкой, как будто не просто ходишь, а трудишься. Не говоря уже о том, что опора снимала часть напряжения с опухшего колена. На передних воротах висела табличка, как раз над той, которая отпугивала незваных гостей. «Продается» — было написано на ней, и еще номер телефона.
Так значит, этот коттедж — часть поместья Чёренгорб, тот самый дом, о котором Джулия Беннет упомянула вчера, а Уильям Мартин хотел бы сровнять с землей. Коттедж, который стал свидетелем «дурных» вещей, что бы старик ни имел в виду. Нелл прислонилась к воротам. С виду дом не слишком ужасен. Сад разросся, наступающие сумерки проникли во все щели и улеглись спать в темных прохладных углах. Узкая тропинка вела к дому, сворачивала налево у входной двери и петляла по саду. У дальней стены стояла одинокая статуя, покрытая зелеными пятнами лишайника: маленький голый мальчик посреди клумбы, большие глаза его навеки обращены к дому.
Нет, не клумбы — мальчик стоял в рыбном пруду.
Нелл исправилась быстро и уверенно и так удивилась этому, что крепче вцепилась в запертые ворота. Откуда ей знать?
И тогда сад перед ее глазами преобразился. Сорняки и колючки, росшие десятилетиями, поникли. Листья взлетели с земли, открыв дорожки, клумбы и скамейку. Свет вновь наполнил сад, рассыпаясь пятнами по воде. Нелл оказалась в двух местах одновременно: шестидесятипятилетняя старая женщина с больным коленом, которая цеплялась за ржавые ворота, и маленькая девочка с длинной косой, которая сидела на кочке мягкой, прохладной травы и болтала пальчиками ног в пруду…
Пухлая рыбка снова выпрыгнула на поверхность, сверкнуло ее золотистое брюшко, и девочка засмеялась, когда рыбка разинула рот и ущипнула ее за большой палец. Она любила пруд и хотела завести такой же дома, но мама боялась, что дочь упадет в него и утонет. Мама часто боялась, особенно когда дело касалось девочки. Если бы мама знала, где они были сегодня, она ужасно разозлилась бы. Но мама не знала, у нее опять был плохой день, она лежала в будуаре с влажной фланелью на лбу.
Услышав шум, девочка подняла глаза. Госпожа и папа вышли из дома. Они мгновение постояли, папа что-то сказал госпоже, но девочка не расслышала, он коснулся ее руки, затем госпожа медленно пошла вперед. Она странно смотрела на девочку, чем-то напоминая каменную фигурку которая целыми днями стояла в пруду и даже не моргала. Госпожа улыбнулась своей волшебной улыбкой. Девочка вытащила ноги из воды, ожидая, что скажет госпожа…
Грач пролетел над самой головой, и прошлое сгинуло. Выросли колючки и плющ, осыпались листья, и сад вновь стал влажным, сырым ущельем во власти темноты. Статуя мальчика позеленела от времени.
Нелл ощутила боль в костяшках пальцев. Она ослабила хватку и проследила за грачом, широкие крылья которого взбивали воздух, пока он поднимался к вершинам деревьев Чёренгорба. На западе клочок облака пропускал солнце, горя розовым светом в темнеющем небе.
Нелл изумленно смотрела на сад коттеджа. Девочка исчезла. Исчезла ли?
Нелл воткнула палку в землю и пошла обратно в деревню. Своеобразное ощущение двойственности происходящего, не сказать, что неприятное, сопровождало ее всю дорогу.
