Прошла зима, и мир вокруг начал пробуждаться. Птицы вернулись в королевство и принялись вить гнезда, олени начали пастись там, где поля встречались с лесами, почки распустились на ветвях деревьев. Когда жаворонки нового лета взвились в небо, юбки королевы стали тесны ей в талии, и наконец она догадалась, что ждет ребенка. К тому времени король еще не вернулся в замок. Королева поняла, что озорная фея забрела далеко от дома и спряталась в зимнем саду, где услышала ее плач и исполнила ее желание при помощи магии.
Королева полнела и полнела, вновь настала зима, и в рождественский сочельник, когда глубокий снег упал на землю, у королевы начались схватки. Весь вечер она рожала. С последним полуночным ударом часов появилась на свет дочь, и королева взглянула в лицо своему ребенку. Подумать только, что это прелестное дитя с бледной чистой кожей, темными волосами и алыми губками в форме розового бутона принадлежит ей!
— Розалинда, — произнесла королева. — Я назову ее Розалинда.
Королева сразу так горячо полюбила принцессу Розалинду, что старалась не выпускать ее из виду. Одиночество принесло королеве горечь, горечь сделала ее самолюбивой, а самолюбие — подозрительной. Королева постоянно подозревала, что кто-то собирается украсть ребенка. «Она моя, думала королева, — моя спасительница, и потому я должна сохранить ее для себя».
Утром в день крещения принцессы Розалинды самые искусные волшебницы во всем королевстве были приглашены благословить малышку. Весь день королева слушала, как пожелания изящества, здравого смысла и ума дождем сыплются на ее дочь. Наконец, когда ночь стала укрывать королевство, королева попрощалась с волшебницами. Она отвернулась, но тут же повернулась обратно, чтобы взглянуть на своего ребенка, и увидела, что одна гостья осталась. Странница в длинном плаще стояла у колыбели и смотрела на девочку.
— Уже поздно, волшебница, — сказала королева. — Принцесса получила благословение, ей пора спать.
Странница откинула капюшон, и королева задохнулась от удивления: под ним скрывалось лицо не юной волшебницы, а старой колдуньи с беззубой улыбкой.
— Я принесла послание от королевы фей, — сказала старуха. — Девчонка — одна из нас, и потому я должна забрать ее с собой.
— Нет! — вскрикнула королева и бросилась к колыбели. — Она моя дочь, моя драгоценная малышка!
— Твоя? — переспросила старуха. — Это чудесное дитя? — И она засмеялась жестоким клокочущим смехом, от которого королева содрогнулась. — Она была твоей, лишь пока мы тебе позволяли. В глубине души ты всегда знала, что она родилась из волшебной пыли, и теперь ты должна отдать ее.
Тогда королева зарыдала, ведь слова старухи были именно тем, чего она так боялась.
— Я не могу отдать ее, — сказала она. — Смилуйся, старуха, и позволь мне еще побыть с ней.
Старухе нравилось приносить горе, и при словах королевы злая улыбка исказила ее лицо.
— Я предлагаю тебе выбор, — сказала она. — Отдай ребенка сейчас, и ее жизнь будет долгой и счастливой, проведенной на коленях у королевы фей.
— Или? — спросила королева.
— Или можешь оставить ее себе, но лишь до утра ее восемнадцатого дня рождения, когда за ней явится ее истинная судьба и она навсегда оставит тебя. Подумай как следует, ведь жить с ней дольше — значит полюбить ее крепче.
— Мне не о чем думать, — сказала королева. — Я выбираю второе.
Старуха злобно ощерилась.
— Тогда она твоя, но лишь до утра ее восемнадцатилетия.
В тот же миг маленькая принцесса заплакала впервые в жизни. Королева поспешила подхватить дитя на руки, а когда обернулась, старуха уже исчезла.
Принцесса росла прелестной девочкой, полной веселья и света. Она пленяла океан своим смехом и вызывала улыбки на лицах всех жителей страны. Всех, кроме королевы, которая была слишком охвачена страхом, чтобы наслаждаться своим материнством. Когда ее дочь пела, королева не слышала, когда ее дочь танцевала, королева не видела, когда ее дочь тянулась к ней, королева не чувствовала, потому что была слишком занята, подсчитывая, сколько осталось до того, как у нее отнимут дитя.
Шли годы, и королева все больше страшилась холодного, темного будущего, которое таилось впереди. Ее губы разучились улыбаться, а морщинки на лбу перестали разглаживаться. Однажды ночью старуха явилась к ней во сне.
— Твоей дочери почти десять, — сказала старуха. — Не забывай, судьба найдет ее в восемнадцатый день рождения.
— Я передумала, — сказала королева. — Я не могу отпустить ее, я не отпущу ее.
— Ты дала слово, — возразила старуха, — а слово надо держать.
