– Туда ведь не забрать ничего. И не то, что я боюсь кары от бога или кого-либо еще. Даже вселенская справедливость меня не пугает. Просто как-то странно все это. Все ищут некий смысл во всём этом, в жизни то есть. Мне понравились слова Ремарка про смысл жизни, где он говорит про то, что смысла нет ни в чем и, что не живем мы ради какого-то смысла. А закончил он свою мысль словами, что всё это было бы просто. Но как тогда? Жить ради того, чтобы жить? Не думать о том, что будет с тобой потом. Но должно ли наступить некое удовлетворение от жизни? Чтобы последней мыслью было: «А, вроде, неплохо всё было» или: «А было круто!». Если бы мне человек так сказал про свою жизнь, я был бы спокоен за него. Главное, чтобы он сам так искренне думал. Не все вокруг, а именно он. Знаешь, Дильман, а эта твоя идея на счет «выговориться», действительно, неплоха. Я же могу осознать, что всё, что я сейчас говорил тебе на самом деле нужно было мне самому, но при этом сам я себе не смог бы это сказать. Странная штука, чтобы сделать хорошо себе, нужна помощь другого. Насколько же человек беспомощен в одиночку? – Кипров замолчал на несколько минут. Олег внимательно слушал «исповедь» олигарха, в какой-то момент он даже начал симпатизировать ему. Появилась мысль, что уже надо заканчивать разговор и уходить, но Кипров неожиданно спросил:
– Итак, Олег, зачем же тебе всё это было нужно?
Такая прямота и внезапный переход на что-то дружеское, заставили Олега изменить свои планы на счет ухода. Было ясно, что не ответить нельзя. Причем отвечать нужно было правду.
– Знаете, Александр Николаевич, мне показалось, что вы способны что-то в этом мире, а точнее, в нашей стране, сделать лучше. У вас были ресурсы и главное было желание, пусть изначально и не такое благородное, каким следовало ему быть. Но вы сделали это и я вас поздравляю.
– Я не понял, вам то это зачем? – немного сурово спросил Кипров. Настроение у него стремительно менялось.
– Я подумал, что я могу вас направить и…
– Что значит направить? С чего ты вообще решил, что тебе это стоит делать? Ты что, выслуживаешься перед ним? – Кипров кивнул на верх. Алкоголь заставил его раздухариться, – Не надо делать из себя апостола. Ты всё тот же мелкий аферист. И мир всё тот же. Не изменился. И ни что не способно изменить его. Ни ты, ни я, никто! – Кипров почти крикнул последние слова. – И знаешь что ты всего-навсего сделал? Вызвал минутный дождик в пустыне и только.
– Зато хоть кактусам стало легче.
– Всё шутишь. Это твоя позиция. Шутить по поводу всего. А знаешь почему ты шутишь? Это твоя защита от всего. Потому что ничего другого и не можешь. Не надо пытаться устроить здесь «Город солнца». Не получится. Люди такие какие они есть! И если один выходит биться с целой армией, знаешь как его называют? Идиот!
– Главное, что не мудак, – резко ответил Олег.
– Охо–хо, как ты тонко завернул. Лучше сдохнуть глупцом, чем жить с мудаками?
– Да! Только ты умрешь человеком, а то, что мудаки считают тебя глупцом, тебя не должно касаться.
Собеседники ненадолго замолчали. Глубоко дышали, чтобы привести себя в порядок.
– Знаешь, Дильман, ты мне казался сообразительным человеком. – нарушил тишину Кипров. – и я думаю, что не зря. Я и сейчас не могу назвать тебя бараном. Но что это за идеи? Что за мысли? Непонятная вера в общее счастье. В то, что люди могут стать лучше. Знаешь, что я тебе скажу. Люди не станут лучше. Не все. Я уверен, что в каждом поколении рождаются как ослы, так и гении. Причем не важно сколько людей появляется на свет. В процентном соотношении ничего не изменится. И если раньше жило, к примеру тысяча людей, то большая часть из них, к сожалению, а может и к счастью, рождаются безмозглыми растениями. А другая часть являются здравомыслящими. Но их ничтожно мало. Скажем процентов пять. Так вот, из них, еще меньшая часть стремится этот мир изменить к лучшему, а другие умные, но по определенным обстоятельствам являются подлецами и просто живут в своё и только своё удовольствие. Они живут за счет тех девяносто пяти оставшихся. А те и не против. Они будут каждый день говорить, что их жизнь ужасна, скверна и плоха, но ничего, заметь, ничего, не будут пытаться делать, что её улучшить. И лишь та небольшая горстка умных людей, почему-то родившихся не мудаками, пытаются что-то сделать. И у них даже получается. Но очень медленно. Хотя, разве можно их в этом винить, если против них столько умных мудил и во много раз больше баранов.
Олег молчал. Он слушал Кипрова очень внимательно. Но в какой-то момент ему показалось, что он это уже где-то слышал, причем не один раз. Тут его осенило. Это же его слова! Те самые, которые он говорил около года назад кому-то в подобном же разговоре. Но как так получилось, что он оказался по другую сторону баррикад? Олег улыбнулся.
