Они были убеждены, что я приворожила Римера, заручившись поддержкой всех темных сил разом. Я не стала их разубеждать, достаточно было того, что я и мой возлюбленный знали: магия здесь ни при чем. А заблуждение его родителей было нам даже на руку: кто-то шепнул им, что любовный приворот - коварная штука, сопротивление его силе может стоить их сыну жизни. Наверное, именно этому мы и были обязаны их согласием.
Так или иначе, споры были позади. Мы объявили о своей помолвке и стали готовиться к свадьбе. Счастье мое было безграничным. Оно поднимало к облакам, осыпало солнечным светом, звенело в птичьих трелях и пело в каждом мгновении. Как там говорится в эльфийских любовных романах - "ничто не предвещало беды"? Да, верно, ничто не предвещало. А если бы и предвещало - за своим счастьем я не заметила бы не то что тайных, неявных знаков, подаваемых судьбой, - мимо прямого предупреждения прошла бы, не вздрогнув. В семнадцать лет так легко быть беспечной…
Беда пришла откуда не ждали. Однажды вечером, за неделю до предполагаемой свадьбы, Ример, возвращаясь домой, заметил, как у трактира четверо подвыпивших парней избивали ребенка: мальчик, трактирный слуга, посмел, как им показалось, недостаточно вежливо к ним обратиться. Ример не смог пройти мимо. Каким бы избалованным и изнеженным ни был мой жених, он всегда вступался за слабых, он просто не мог поступить иначе. За что и поплатился.
Когда его принесли, почему-то в мой дом, а не в дом его родителей, я не сразу узнала собственного жениха - окровавленного, избитого так, что ни одной кости целой не осталось. Я не верила, что это он, до последней минуты. Я была убеждена, что кровоподтеки и ножевые раны скрывают лицо другого человека, не имеющего к Римеру никакого отношения.
Я осознала, что произошло, только во время погребального обряда. Все события этого дня в памяти затянуло липким туманом, притупляющим чувства и глушащим разум. Считать ли это милостью богов или их наказанием, я и сама не знаю. Пожалуй, это все же к лучшему. Я сама не вполне осознавала, что делала. Кажется, я кричала, билась в истерике, кидалась на гроб и умоляла похоронить меня вместе с ним… И еще много чего говорила. Если убийцы Римера вышли живыми из той драки, то после им уж точно не поздоровилось - и десятой доли проклятий, которые я наслала на их головы, хватило бы, чтобы перебить население целого города, не то что несколько человек.
Дарилен в тот же день перебрался в домик моей Наставницы. После он признался, что боялся, как бы я от отчаяния не натворила глупостей и не оставила его одного.
Мой друг напрасно опасался, я бы не покончила с собой. Я ненавидела себя, считая виновной в гибели Римера, - ведь в тот день именно я уговорила его задержаться, уйди он пораньше, и все могло сложиться иначе, - но прервать собственную жизнь у меня не хватило бы духу, за что моя ненависть к самой себе полыхала еще сильнее.
Дарилен был со мной неотлучно полгода. Вместе с Наставницей они отпаивали меня настойками и эликсирами. Хвала богам, они не пытались стереть мне память, только успокаивали. Ума не приложу, как им хватило терпения выдержать меня столько дней, да еще при этом нянчиться, кормить чуть не с ложечки и вытирать слезы. Много слез.
Дар не сочувствовал мне, не утешал фальшиво, как многие другие. Почему-то все вокруг, кроме его и Наставницы, считали своим долгом заметить, что я еще молода, а значит, смогу найти замену Римеру. Да еще смели указывали на плюсы моего положения - ведь мы не успели пожениться, и я могла не считать себя вдовой. Чудо, что я так и не убила никого из этих сочувствующих толстокожих кретинов…
Дар часто просто сидел рядом и молчал, позволяя мне часами высказывать ему мои довольно однообразные на тот момент мысли. Выговорившись всласть, я засыпала, а бедняга Дар мучился моими переживаниями. Он будто брал на себя часть моей боли, и мне становилось чуточку легче. С тех пор я перестала обижаться на богов за то, что они отняли мою родную семью, - взамен они послали мне людей, чужих по крови, но родных по духу. Наставница заменила мне мать, Дарилен - брата. Да и не всякий родной брат смог бы сделать для сестры столько, сколько делал для меня Дар.
После этого я повзрослела. Я все-таки добилась своего: меня похоронили вместе с Римером. Прежнюю меня. В этой жизни осталась незнакомая мне, неприкаянная, не знающая цели странная девушка, которая отчего-то кричала по ночам и не выносила одиночества.
Теперь я точно знаю, отчего так боялась повторить судьбу бабки Трилы - я предчувствовала, что такая же участь уготована и мне. Я не считаю замужество предательством по отношение к Римеру, он бы понял и простил меня, если бы я вдруг захотела тепла семейного очага. Но я знаю: никогда и никого больше я не смогу назвать своим мужем. Им мог быть только Ример - или никто.
Заринна надолго замолчала, глядя в сердце костра сухими глазами. Слезы, отпущенные ей на целую жизнь, она истратила за полгода в семнадцать лет. На будущее не осталось ни одной крохотной слезинки.
