Айна передернула плечами. В устах жрицы почтительное обращение к правительнице прозвучало как плевок. Но графиня смолчала, а Маржана, похоже, и вовсе не вникала в такие тонкости, как интонации собеседницы. Не до того ей было.
Она несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь, закусила губу, глядя в пол, напряженно раздумывая.
В комнате воцарилась звенящая тишина. Слышно было, как где-то во дворе залаяла собака, вызвав неподдельный интерес насторожившейся Фтайки и неудовольствие Кисса. Прогромыхали по коридору стражники в тяжелых латах. На нижнем этаже стукнули о стену ставни.
И - отчаянное, будто в речку с обрыва:
- Хорошо. Я согласна. Начинайте готовиться к коронации.
Довольные жрецы во главе с предводительницей поспешили уйти, пока хани не передумала. Едва за ними закрылась дверь, рыцарь напустился на хайяри:
- Ты что?! С ума сошла?! Ты ведь не хотела надевать корону!
Маржана одарила рыцаря ничего не выражающим взглядом и подтвердила безжизненным голосом:
- Не хотела. И сейчас не хочу. Но у меня нет выхода. Если я не стану хани, эта клятая память предков сожрет меня. Я боюсь ее и себя заодно, я не знаю, какое воспоминание настигнет меня в следующий момент и что из этого получится. Если я не научусь с собой справляться… Даже думать не хочу, чем это может закончиться. А научиться можно только будучи официально коронованной правительницей.
Времени до коронации оставалось всего ничего - несколько дней. Спустя неполную неделю должна была закончиться старая жизнь и начаться новая. Но коронованные ученики, что бы их ни ждало впереди, не перестают быть учениками, верно? К тому же для правителей образование даже важнее, нежели для простых смертных.
Рассудив так, Дарилен возобновил занятия, с новыми силами гоняя учеников по теории магии, заставляя заучивать новые заклинания, отрабатывая с ними до автоматизма сопутствующие ворожбе жесты. Маг несколько изменил систему обучения, с учетом сложившейся ситуации: теперь он больше внимания уделял боевой стороне магии, отдавая предпочтение всем видам защиты, какие только могли пригодиться в хайялинском дворце, и в особенности - защите от ментального вмешательства. Дарилен не доверял хайярам и решил во что бы то ни стало уберечь учеников, насколько это было в его силах. От чего? Он и сам не знал. От чего бы то ни было.
Правда, теперь ему приходилось мириться с неусыпным надзором вездесущих жрецов - служители Хайяримы из кожи вон лезли, чтобы не позволить Маржане и Вотию слишком долго беседовать с Наставником. Тем более - наедине. Можно подумать, он оказывал на них дурное влияние!
Вот и сейчас: Дарилен объяснял Вотию принцип действия заклинания водного вихря, а в углу залы притулилось очередное дитя богини - тщедушное, с редкими сальными волосенками на круглой голове, неприятно ухмыляющееся редкозубым ртом, но глядящее вокруг с явным превосходством.
Жрецу не нравились занятия Дара с учениками, это было заметно невооруженным глазом. Потерпев минут пятнадцать, он принялся ежеминутно вздыхать и неодобрительно качать головой. Маг терпел и не замечал жреца в упор. Тот оскорблено пыхтел и вздыхал, прямо-таки стенал, все более скорбно.
Маг не выдержал первым.
- Вы неважно себя чувствуете? - вежливо осведомился он.
- Мне больно и горько видеть, как попираются заветы моей богини, - охотно отозвался жрец. Видно было, что он ждал вопроса и заранее приготовил ответ. - Разве не знаете вы, что брат будущей хани не может обучаться у обычного колдуна, даже не хайяра? Вам, должно быть, известно, что обучить хайяра тонкостям магического искусства может только соотечественник. У вас нет шансов, - и жрец взглянул на Дарилена едва ли не с жалостью.
Маг хмыкнул.
- А как насчет того, что Вотий
- Кровь его родителей берет свое, - ответствовал жрец, даже не запнувшись, будто предвидел и этот вопрос. - Все дело в родословной божественного. Он легко вспомнит заклинания, которыми владели его предки. Но это не правильно, нет, не правильно… Так не должно быть…
- Сами боги одобрили обучение Вотия и Маржаны у меня, и у меня нет причин не доверять их выбору. Или, вы полагаете, вам виднее?
- Боги? Какие боги? Мы не знаем других богов, кроме Великой Хайяримы, - маленькие безмятежно голубые глазки по-прежнему смотрели спокойно и немного жалостливо. Как на душевнобольного. Маг почувствовал, что еще немного - и он взорвется.
