Тётя Ная была очень популярна среди гостей: перебивая друг друга, к ней обращались то усатый дядька с чернейшими глазами, сидящий во главе стола, то две стереотипические благодушные бабушки, то красивая женщина лет 50-ти со стрижкой каре, очень напоминающая нашу учительницу математики (верите или нет, но вскоре выяснилось, что она тоже учительница, правда, не математики, а химии – я чуть не подскочила, когда это стало ясно). Женщина говорила прекрасным бархатным голосом, а когда она взяла в руки бокал, я увидела её столь же восхитительный маникюр, и мне невольно захотелось быть на неё похожей – преподавать ли химию или накрасить ногти таким же лаком.
Красота действует на людей мгновенно, вызывая острое желание поклоняться или обезьянничать. Потом часто возникает разочарование, но это только потом. Красивую учительницу химии я видела на этой вечеринке в первый и последний раз, так что её образ остался в моих воспоминаниях незапятнанным, как будто идеальным. Я до сих пор иногда вспоминаю её и до сих пор не отказалась бы быть на неё похожей.
Дед Иван и копия тёти Наи вернулись с кухни, тётя Алла безуспешно пыталась познакомить меня со всеми гостями; никакой "толпы подростков" не было и в помине.
"И где же эта ваша хвалёная Оля?" – про себя задалась вопросом я, ещё раз на всякий случай осматривая собравшуюся за столом публику.
Через несколько минут тётя Алла дала ответ: внучка Оля ушла в магазин за соком, и, как только она вернётся и придут какие-то Гмырины (тут я нарисовала в воображении существ из фэнтези, сочетавших в себе черты гоблинов, гномов и меринов, и не к месту улыбнулась), торжество незамедлительно начнётся.
Гмырины оказались супружеской четой: то были постоянно отпускающий шуточки длинный мужчина с лысиной и кудрявая дама с высокой причёской и пушистыми бровками, которая напоминала жительницу дореволюционной России, воплотившуюся по новой в наше демократическое время.
Все ждали Олю, а она всё не шла. На столе стояли традиционные кушанья, которые готовили все без исключения наши родственники, мамины и папины друзья, родители моих друзей и одноклассников, у которых мне доводилось бывать на Днях рождения.
Салат оливье, крабовый салат, салат из печени трески, нарезанные овощи, нарезанная ветчина, помидоры, фаршированные сыром с чесноком – в какой-то момент я начала развлекать себя припоминанием блюд, которые я обычно ела на домашних праздниках, и поисками их на столе у тёти Наи. Вместо салата из курицы с ананасами я обнаружила чернослив с беконом, также не нашлась селёдка под шубой; в остальном совпадение было полным.
Хорошо или плохо это – что везде, во всех квартирах всех городов готовят одну и ту же еду? С одной стороны, я уже знаю, что из этого списка мне по вкусу, а чего в тарелку класть не стоит. С другой стороны, это довольно странно, ведь люди покупают книги с рецептами, смотрят кулинарные передачи, обедают иногда в ресторанах – неужели они оттуда не в состоянии почерпнуть что-нибудь новое?
Наверное, все просто очень заняты, или им лень думать. А, может быть, они считают, что хорошо приготовить новое блюдо с первого раза не получится, и боятся разочаровать гостей или испортить продукты.
В коридоре раздался сигнал дверного звонка, и вот в коридоре очутилась она – Селифанова Оля, но для меня пока ещё не Селифанова, потому что фамилию её я узнала только поздним вечером.
Оля была одета в мятного цвета платье, напоминающее длинную футболку с круглым вырезом, и удобные сандалии.
Это была девочка или даже девушка лет 15-16 среднего роста с тёмно-русыми волосами. Похоже, что ещё весной она подстриглась так же, как сидящая по соседству учительница, но с тех пор волосы успели отрасти, и были не то средней длины, не то длинными.
Карие глаза с крупными зрачками смотрели серьёзно, но не без лёгкости.
Она не выглядела, как модели с протёртых восхищёнными взглядами до дыр картинок, за внешность которых каждая вторая готова продать душу кому угодно. В каждой её черте был маленький изъянчик: глаза чуть более суженные, чем принято у общепризнанных красавиц, щёки чуть более выступающие, ноги чуть менее худые, плечи чуть более широкие. Однако, эти микро-недостатки удачно накладывались один на другой и, казалось, рисовали свой особенный, весьма приятный взору орнамент.
В ней не было ни следа провинциализма, который я так ожидала увидеть. Не было и потуг сделать себя раньше времени солидной дамочкой: знаете ли, многие подростки, тяготясь своим слишком уж юным возрастом, собирают в кучу все возможные атрибуты взрослости и надевают разом на себя. Девочки рьяно отстаивают своё право носить туфли на высоком каблуке, ходить в школу с длинными накрашенными ярко ногтями, не носить в школу тетрадки и книжки, потому что они не помещаются в дамскую сумочку, а вешать на спину рюкзак для них оказывается совершенно неприемлемым.
Оля была одета со вкусом, но одежда её совсем не отсылала нас к образам взрослых женщин: так одеваться вполне мог ребёнок, живущий в благополучной европейской семье в наше время.
