Меня обуяла такая ярость, что я готова была убить кого-нибудь – кого угодно.
Все вокруг обливались потом, клыки оскалились в бешеной гримасе.
Господин Питер бросился бежать. Я шагнула за ним…
И тут верх взяла моя человеческая сторона. Я развернулась, дрожащими руками закутала зуб в мешковину и спрятала в сумку. Шерсть тут же улеглась. Мне стало прохладно.
Господин Питер! Я кинулась следом за бандой.
Но они и так уже возвращались. Господин Питер, снова под воздействием зЭЭна, брел в кольце огров.
– Где он? – свирепо спросил у меня ШаММ по-огрски.
– Я его спрятала. Только не ешьте пленника! – Я бросилась к мешку, где держала полоски сушеного мяса, и вытащила четыре куска.
Подношение умилостивило ШаММа, и он только пожал плечами. Господин Питер вернулся к своим товарам. Остальные, похоже, перестали его зЭЭнить: я почувствовала его испуг.
– Госпожа Эви, почему вы присели и стали такие страшные?
– Да, почему? – спросила я у ССахлУУ и ЭЭнса по-киррийски, чтобы господин Питер тоже понял. И ощутила, как он удивился, что я не знаю.
– Тебе что, нравятся драконы? – отозвался ССахлУУ, тоже по-киррийски.
Нет! Я их ненавижу, презираю, терпеть не могу!
Человеческая половина этого не понимала. Ну да, драконы опасные, но они, в отличие от огров, не охотятся на людей. И без них не было бы никакой пурпурины.
– Они нападают на огров?
– Теперь уже нет. У них есть Пики – есть где жить – и великанские земли – есть где охотиться. – ЭЭнс расправил плечи и выпятил грудь. – А все остальное наше!
ССахлУУ тоже выпрямился во весь рост:
– Мы считаем, что когда-то давным-давно была война. И огры победили.
– А драконы погибли, – добавил ЭЭнс.
– Их даже есть нельзя! – ССахлУУ сплюнул. – Застревают в горле.
– Вязкие, – пояснил ЭЭнс. – Но мы еще дадим им бой.
– Потрясающе, – вполголоса проговорил господин Питер, но у огров острый слух, и они все слышали.
– А что означают эти слова? – спросила я. – Ну, ак-нак, зуЗЗ.
– Не знаю. – ЭЭнс взял полоску мяса. – Есть такие слова, которые мы не понимаем.
– А это где-то записано? – спросила я по-прежнему на киррийском. Неужели у огров есть письменность?
ЭЭнс обмяк и снова безобразно ссутулился:
– Нет, конечно, тупая ты кобыла!
Я сжала кулаки:
– Не смей так говорить!
Мне стало стыдно, что господин Питер слышал, как называют меня огры.
А ЭЭнс только рассмеялся.
Однако ССахлУУ добавил:
– По-моему, эти слова – начало заклинания. Но дальше я не помню!
Он поднял ладонь, чтобы его больше ни о чем не спрашивали. А потом выхватил у ЭЭнса кусок мяса, хотя мог бы взять себе из мешка.
Они покатились по земле. А я все думала, как так вышло, что слова «ак-нак, зуЗЗ» сами вырвались у меня, а больше ничего в голову не пришло.
Однако я знала кое-что о драконах: например, у них каждые пять лет выпадают зубы и вырастают новые.
– Ты купил зуб у великанов или собираешься им его продать? – поинтересовалась я у господина Питера. Если второе, значит он получил его прямо от драконов – настоящий подвиг. – А пурпурины у тебя, случайно, нет?
– Нет.
Жалко!
– Зуб мне продали великаны. – Господин Питер нахмурился. – Было бы величайшей глупостью лезть к драконам самому.
С этим я не могла не согласиться, а потому заметила:
– Осторожным людям и целители не нужны.
– Неосторожным частенько тоже, – засмеялся он.
Ага!
– Потому что они уже мертвые! – Я прыснула.
Он с улыбкой кивнул.
Драконьи зубы нужны великанам, чтобы проделывать дырки в коже и дереве – да в чем угодно. Драконы разрешают великанам забирать свои зубы и даже не дышат на них пламенем, а великаны за это выделяют драконам часть своего скота – овец, коров и коз. Люди ценят драконьи зубы, потому что это редкость. Один зуб стоит как целый особняк.
Подул резкий ветер, набежали облака: осень вступала в свои права.
– А-а, понял! – Господин Питер посмотрел на свой товар, взял четыре деревянные ложки и четыре деревянные лопатки и провел пальцем по одной из них.
Я почувствовала его прикосновение, будто он погладил не ложку, а меня.
– Смотри, госпожа Эви, какие красивые деревянные узоры. Прямо шедевр, правда?
– Да, – выдавила я.
– Вот если нанизать их на шнурок и, скажем, добавить между ними по бусине, получится прелестное ожерелье для тебя.
– Ты хочешь, чтобы я носила на себе кухонную утварь?
Он отпрянул:
– Конечно, не каждая решится надеть такое оригинальное украшение.
Я не совладала с собой и покраснела.
– Если сделать из кухонных принадлежностей ожерелье, они превратятся в произведение искусства. А бусины лучше взять из лазурита: они подчеркнут цвет твоих глаз.
Глаза у меня янтарные. Мне стало страшно, что щеки сейчас загорятся настоящим огнем.
– При виде тебя все будут думать не о кухне, а о бальном зале.
Он что, и правда считает, что мне что-то может пойти? Ему известно, что денег у нас нет, значит это он не ради прибыли. Неужели он всерьез? Я ощутила, как ему приятно. Приятно находиться в моем обществе? Приятно смотреть на меня, потому что мне идут оригинальные украшения? Или он просто показывает товар?
