Кошка умерла с мышью в зубах. Даже после смерти челюсти крепко держали добычу. Мышь отчаянно брыкалась. Я вытащила мышь и проглотила целиком.
В маленькой комнате юноша склонился над женщиной средних лет, пытаясь напоить ее бульоном.
– Сэр Стивен! – Сквайр Джеррольд бросился к нему. Это имя я помнила – так звали рыцаря, которому служил сквайр Джеррольд.
– Если ничего не помогает, Джеррольд, надо дать бульон.
Сэр Джеррольд нагнулся над дамой:
– Соболезную, сэр Стивен. Она мертва.
Рыцарь разрыдался. Сквайр Джеррольд беспомощно постоял несколько мгновений. Потом мы побежали осматривать другие комнаты.
Наконец, уже по пути в людскую, мы очутились в дворцовой кухне – и там, раскинув руки, на полу лежал король, окруженный осколками посуды. Плащ и шея у него были мокрые – судя по запаху, в бульоне.
Мы бросились к нему. Я ощутила слабое дыхание.
– Приподнимите его!
Они послушались, хотя и мешали друг другу. Я открыла монарху рот и влила туда пурпурину. Дышал он по-прежнему. Неужели мы опоздали?
Прошла целая минута, и мы совсем извелись от ожидания, но тут его грудь поднялась так сильно, что заметили даже сквайр Джеррольд и леди Элеонора.
– Он поправится? – спросила леди Элеонора.
– Не знаю. Он ослабел, а я вижу, что он и раньше не отличался крепким здоровьем. – Король был тощий, почти как Дуб недавно. – Ему нужен покой. У меня есть травы, которые помогут ему как следует выспаться.
Тут король Имберт, будто нарочно, чтобы доказать, что пришел в сознание, открыл глаза и слабо улыбнулся леди Элеоноре:
– Я что, умер? – Потом он увидел меня. Улыбка погасла. – Вероятно, да.
– Нет-нет, сир. Она огр-целительница. Она спасла вас, – выпалила леди Элеонора.
За спиной послышались шаги.
Король посмотрел мне за плечо. Улыбка вернулась.
– Питер! Мальчик мой! Скажи, мы живы? Тебе-то я поверю!
Я так сосредоточилась на короле, что не ощутила приближения сэра Питера. А он от слабости оперся на широкий кухонный стол.
Как сэр Питер поприветствует меня?
Только бы никто не заметил, что я вся дрожу.
И вся в мурашках.
Он поклонился леди Элеоноре – полупоклоном из-за слабости. Когда он поднял голову, то солнечно улыбнулся ей – той же влюбленной улыбкой, что и мне когда-то.
Леди Элеонора порозовела.
Я стиснула кувшинчик с пурпуриной так, что металл под пальцами чуть не промялся. Живо представила себе, как запущу им прямо в эту улыбку.
Взгляд сэра Питера переместился дальше. Мне и сквайру Джеррольду он кивнул одинаково: словно я была просто врач, а не огр и не та, с кем он когда-то любезничал.
Он что, считает, что я решу, будто в таких обстоятельствах он просто вынужден так себя вести и любит не прелестную леди Элеонору, а меня, первой завоевавшую его сердце?
Я призвала на помощь здравый смысл. Я же не дура!
Сэр Питер повернулся к королю, и улыбка снова стала солнечной.
– Ваше величество! И в самом деле, мы все живы. Как я счастлив снова видеть вас в сознании и полном здравии!
– Как и я тебя. – Король слабо помахал рукой перед носом. – Что это?
Моя вонь.
– Сколько умерло? – осведомился он.
Никто из нас не знал этого. Сквайр Джеррольд вызвался собрать сведения.
Я сделала реверанс:
– Сир, я приготовлю травяной чай, он поможет вам восстановить силы.
Прошла в дальний конец кухни, поворошила тлеющие уголья в плите – новомодной, как у хозяина, – подбросила дров, налила воды в чайник и поставила греться.
Леди Элеонора сказала королю, что я спасла и сэра Питера, и многих других.
– Госпожа Эви – настоящая героиня Фрелла.
Как такую ненавидеть?
Я нашла на открытых полках чашки, достала одну, потом, подумав, и вторую. Как видно, ненавидеть сэра Питера я тоже еще не могла. Отмерила ложкой поровну смеси трав из сумки.
Сквайр Джеррольд кашлянул.
– Героиня Фрелла и всей Киррии.
– Как она нас спасла? Что у нее за чудодейственное средство?
– Пурпурина, – ответил сквайр Джеррольд.
– Это же драконья моча, не так ли? – Король побагровел, да так, что мне стало тревожно за него. – Моча!
– Ваше величество, вы, скорее всего, уже принимали ее, – пояснила я, чтобы как-то сгладить неловкость. – Целители по возможности добавляют ее во всякого рода укрепляющие средства.
Это короля Имберта не успокоило.
– Если я принимал ее по неведению, меня это не утешает. Придется сэру Титусу найти другие способы лечить меня. Кстати, никто не знает, не заболел ли он? Мне хотелось бы услышать его мнение.
А не мнение огра.
Чайник засвистел. Я заварила чай и поставила настаиваться.
Пришел Дуб:
– Я израсходовал всю пурпу… – Он увидел короля. – О! О! Он жив! Приношу свои извинения. Да здравствует король! – Он поклонился.
– Я не знаю, где сэр Титус, – заговорила леди Элеонора. – Простите меня, ваше величество, но я что-то не заметила, чтобы он метался из комнаты в комнату и возвращал умирающих к жизни, – как госпожа Эви.
– Даже если бы она спасла только вас, сир, мы были бы у нее в вечном долгу, – ловко ввернул сэр Питер.
В таком случае он ни в каком долгу не оказался бы. Он бы просто умер.
Похоже, королю Имберту нравилась лесть (как и мне раньше).
