– Пока ты здесь, я твой целитель. Разве мои советы не всегда оказывались полезными?
Я почувствовала, что мои слова ему приятны, но он решил сменить тему:
– А сквайр Джеррольд – тоже твой друг?
– Он говорит, что да, и я ему верю. Хорошо иметь такого друга – храброго, верного, честного, надежного.
– Красивого.
– Пожалуй.
Аппетитного.
Я рассказала, чем занимался сквайр Джеррольд после мора.
– Видишь ли, мне нравятся люди трудолюбивые и самоотверженные.
Чижик поднялся:
– Ты говорила, тебе надо обратно. Больные, наверное, ждут.
Он впервые в жизни первым оборвал разговор со мной.
Мы вернулись в аптеку, где леди Элеонора уже дописывала обещанное рекомендательное письмо. Она сообщила Чижику адрес и объяснила, как туда дойти.
– Хозяйство у них налаженное, комнаты достойны знатного господина.
– Если опять заболит голова, возвращайся, – предложила я.
Хотя сама же пообещала, что больше не заболит.
Остаток дня я провела, пополняя запасы лекарств, скатывая бинты, выстругивая лубки и дожидаясь больных, которые так и не пришли.
– А мне понравился ваш господин Чизвик, – заметила леди Элеонора, скатывая бинты рядом со мной.
– Он не мой. – Кому следовало пересмотреть свои представления о семейной жизни, так это леди Элеоноре. – По-моему, он хороший человек, ничем не хуже сквайра Джеррольда.
– Не хуже сэра Питера?
– Да.
Истинная правда; просто чудовищное преуменьшение.
– Он вас обожает.
– Знает, что я хорошая целительница.
– Он обожает именно вас! – Она рассмеялась.
Раньше так и было.
Назавтра Чижик ко мне не пришел – и через день, и через два. Три дня из моего тающего запаса – от девяти дней осталось шесть.
Ко мне обратились всего двое больных: один – с пяточной шпорой, другой – с приступами головокружения. Мор закончился, а король пока что не выгнал меня вон. Дуб меня кормил, свиньям я нравилась.
Леди Элеонора сказала, что сэр Титус возобновил практику на Рассветной улице.
– Знатные люди и сам король ходят к нему, но я бы обратилась к вам. – Она помешала воображаемой ложкой в воображаемой мензурке и дребезжащим, одышливым голосом проговорила: – Это снадобье вылечило бабку моей бабки, и бабку ее бабки, и ее… – Она засмеялась. – Вы гораздо современнее. Но я почти не болею. Увы!
Пока Чижика не было, к нам возобновил визиты сквайр Джеррольд. Я решила бы, что он приходит ради общества леди Элеоноры, но, похоже, она его не интересовала. Охотнее всего он разговаривал с Дубом – наверное, к нему он и наведывался. А я воображала, что его привлекает и моя загадка: ни я сама, ни его дедушка не могли рассказать ему, что со мной произошло. А может быть, я одно из его добрых дел: вот он прилежно навещает огра, несчастное существо, у которого почти нет друзей и к которому почти все относятся с подозрением.
В целом сквайр делал все, чтобы нас разделяло полкухни, хотя я старалась держать себя в чистоте, насколько сама могла вытерпеть, брилась каждое утро и без устали душилась своими кошмарными духами. Я не могла позволить себе упустить счастливый случай: вдруг сквайр решит, будто любит меня, а я решу, что люблю его… или просто поблизости случится кто-то еще, наделенный непреодолимым обаянием.
На третье утро без Чижика я спросила леди Элеонору, что она собирается надеть на бал.
– Зеленое платье. – Она улыбнулась. – Травянисто-зеленое, в тонкую изумрудную полоску. Мое любимое. Там все дело в полосках, они… Ой! А вы что наденете, госпожа Эви?
– Линяло-коричневое платье или линяло-ежевичное. Что лучше?
– Извините… – Она задумалась. – Коричневый мне больше нравится.
В тот день я была в ежевичном платье. Наверное, если бы я была в коричневом, леди Элеонора предпочла бы ежевичное.
– Ее сиятельство Байта скончались, – многозначительно произнес Дуб.
Я о ней впервые слышала: должно быть, она умерла еще до моего появления. Дуба, конечно, тогда тоже здесь не было, но он знал обо всем на свете.
Глаза у леди Элеоноры засияли.
– У нее был превосходный вкус!
«И внушительное телосложение», – заключила я про себя.
Считается, что носить одежду покойника – плохая примета. Я тоже в нее верила, но сомневалась, что судьба способна быть ко мне еще менее благосклонной.
– Навещу ее семейство, – решила леди Элеонора. – Меня там знают.
Какая она добрая!
Она ушла из дворца, а через час вернулась с платьем.
– Это не то, что нужно. Я точно знаю. Просто принесла, чтобы посмотреть, придется ли оно вам впору.
Почему она сразу не принесла подходящее?
А-а-а. Потому что я уже несколько часов не мылась.
Платье оказалось велико в груди, туго в талии, зато по длине то, что надо. Какой-нибудь из туалетов ее сиятельства Байты мне сгодится.
Леди Элеонора захлопала в ладоши:
– Приходите ко мне завтра пораньше. В полдень. У нас будет вдоволь времени, чтобы выбрать платье и подогнать по фигуре. Наша повариха Мэнди по части туалетов просто волшебница.
– Повара вообще люди талантливые, – заметил Дуб.
Назавтра Чижик опять не пришел. У меня осталось пять дней. Почему он не здесь, не со мной, почему не утешает меня своим присутствием, не показывает мне, что наша дружба никуда не денется?
