– Мэнди разрешила мне сказать вам, что она фея, хотя об этом не известно никому, кроме членов нашей семьи. Еще она считает, что я ни в чем не должна вас винить. Мне это представляется трудным.
Выглядела кухарка абсолютно заурядно, не то что Люсинда – по виду вылитая фея. А еще Мэнди была совершенно спокойна.
– А вы можете…
– «Превратить меня обратно?»
Нет, я по-прежнему не могла это произнести.
– Понятия не имею, что будет, если я вмешаюсь, – продолжала Мэнди. – Люсинда сама не знает, что творит.
Может, но не станет? Я вскипела от ярости. Интересно, каковы феи на вкус? Или лучше ее зазЭЭнить? Я не ощутила ни малейшего страха, а значит, нечего гасить, но мне надо было зачаровать ее хотя бы на минуту. Я добавила сиропа в голос:
– Вы желаете мне только хорошего. Подобное милосердие не может никому навредить. Если вы мне поможете, я исцелю еще больше больных.
Леди Элеонору мне удалось убедить.
– Мэнди, ну пожалуйста! Если кто и заслуживает серьезного колдовства, так это она!
На фею мои чары зЭЭна не подействовали, но я ощутила, как она обиделась – а потом сразу оттаяла.
– Золотце, мне нельзя. Скажите, госпожа Эви, вы дали бы своим больным лекарство, которое сегодня их исцелит, но завтра отравит?
– Я дала бы, если бы знала, что больной сегодня умрет. – Но я-то, скорее всего, сегодня не умру.
– Если вы останетесь огром, это спасет не только вас, – сказала Мэнди.
И уже спасло. Моя банда убила бы Греллона и многих других, если бы я не воровала сушеное мясо… а потом не убила бы двоих из них. Если я навсегда останусь огром, то смогу спасти еще больше живых душ.
Тогда я задала вопрос, который не давал мне покоя:
– Как леди Элеонора догадалась, что со мной случилось?
– Много лет назад Люсинда превратила ее дядюшку в белку, – поведала Мэнди. – Превращать в белок – ее любимое колдовство.
– Мэнди поняла, что с вами сделали, едва я упомянула о целительнице-огре. А я это поняла, как только увидела вас. – Леди Элеонора повернулась к фее. – Зачем Люсинда это делает?
Мэнди разгладила передник:
– Она любит торжества по важным случаям, обожает, когда отмечают рождение или помолвку, ходит на свадьбы и даже на похороны – и уверена, что везде приносит счастье своими жуткими дарами. К счастью, быть одновременно в нескольких местах не может даже фея, поэтому она многое пропускает. Вам, госпожа Эви, просто не повезло.
– А если я никогда…
Никогда не стану самой собой. Прошу вас, скажите, что такого со мной не произойдет! Прошу вас, скажите, что Люсинда иногда жалеет своих жертв! Прошу вас, скажите, что я еще успею вовремя найти свою любовь!
Она промолчала. На меня повеяло горечью.
Тут меня осенило:
– А у меня тоже есть фея-крестная?
– Естественно! Но многие феи – в отличие от меня – людьми не интересуются. Предпочитают общество других фей.
– Я могу ее найти?
И умолять ее о помощи.
– На серьезное колдовство никто, кроме Люсинды, не отваживается. Никто из нас не снимет с вас чары, а именно эта фея – та еще язва. Скажет, что на свете есть кое-что похуже, чем быть огром.
«Например, быть беспомощной белкой», – подумала я. Расправила плечи и вспомнила, что я осталась целительницей.
– Не поделитесь волоском единорога?
– Был у меня один, да пропал полгода назад. Думаю, его украли. – Мэнди остро взглянула на леди Элеонору. – Надеюсь, скоро достану еще. И тогда одолжу вам.
– Забирайте все, – сказала леди Элеонора. – Такая гадость! Тонкий, бледный, плавает в супе… – Она содрогнулась. – Будто хвост от дохлой мыши. Да лучше уж поболеть.
Моя ярость вырвалась наружу.
– Мы, целители, терпеть не можем таких, как вы!
– А мы, – леди Элеонора уставилась на меня исподлобья, – верные и честные люди, терпеть не можем клеветников и сплетников!
Ну вот, мы к этому вернулись. Надо было мне все ей рассказать, как только я узнала, что сквайр Джеррольд собрался на аудиенцию к королю Имберту, но я так боялась за сквайра, Дуба, Чижика и саму себя, что это мне и в голову не пришло. За это я искренне извинилась. И добавила:
– Я не оклеветала сэра Питера. Огров убила я.
На самом деле только двух.
Леди Элеонора стиснула руки на коленях:
– Я все думала, никак не могла уснуть. – Она все-таки поймала мой взгляд. – Я принимаю ваши извинения. Не против воли. Ночью я несколько часов размышляла и решила, что вы солгали, поскольку знаю ваш характер и знаю его. Сэр Питер отважный, честный и добрый заурядный человек. А мы, заурядные люди, убиваем огров, когда можем. А вы – вы существо незаурядное. Вы никогда никого не убили бы – даже огра.
Ой.
Какая она чудесная.
Как мне повезло – и как мне не повезло.
Я выдохнула – только сейчас и заметив, что не дышала.
– Время покажет, кто прав, госпожа, – произнесла Мэнди.
– Госпожа Эви, – леди Элеонора пружинисто вскочила, – мы приготовили для вас несколько платьев – нужно выбрать. – Она скрылась за ширмой. – Мэнди, помоги мне!
