Сквайр Джеррольд сиял. Даже голос его сиял.
– Это госпожа Дария. Она…
Что он говорил потом, я не слышала, но тоже сделала реверанс. Вот почему он такой счастливый – из-за госпожи Дарии. Она ответила на вопрос, который не пришел мне в голову тогда, в карете: быть может, сердце сквайра Джеррольда уже занято?
Девушка была смуглая и круглолицая. Я несколько раз сглотнула.
Я ведь и не хотела за него замуж.
Или хотела, но сама этого не понимала.
Сквайр Джеррольд и госпожа Дария.
Чижик и та изящная девушка.
Естественно, каждый ищет себе пару, как и подобает здоровым юношам и девушкам.
Госпожа Дария сказала что-то учтивое. Я тоже что-то сказала – и, видимо, не то чтобы невпопад, потому что она мне ответила.
Я извинилась и отказалась танцевать, сославшись на то, что мне нужно передохнуть и освежиться. Поскольку я боялась за себя и за других, то направилась в кухню, где Мэнди без лишних слов усадила меня за свой стол и подала толстый ломоть мяса. Каждый кусок камнем валился в желудок.
Фея тем временем хлопотала вовсю: резала, крошила, размешивала и гоняла туда-сюда трех издерганных служанок, которые явно предпочли бы оказаться где-нибудь подальше от огра.
Зачем возвращаться на бал? От него одни огорчения.
Не знаю, сколько я просидела в кухне, когда туда вбежали леди Элеонора и сэр Питер. Я повернулась к ним, но не встала и не подняла головы.
Леди Элеонора бросилась ко мне, потом остановилась:
– Вас кто-то обидел?
– Меня никто не обижал.
Мой взгляд застыл на уровне ее талии.
Леди Элеонора присела, чтобы заглянуть мне в глаза.
– У многих не найдется и двух верных друзей, а у вас есть господин Чизвик, сквайр Джеррольд и мы с Питером. И мы вас не бросим, что бы ни случилось.
Я скрипела клыками от злости каждый раз, когда она говорила просто «Питер», без титула. И чувствовала, что Мэнди тоже вся кипит. Вот мы порадуемся, если она превратит его в жабу!
Краем глаза я увидела, что он поклонился.
– Может, вы все-таки… – начала леди Элеонора.
– Госпожа Эви! – В кухню вошли сквайр Джеррольд с госпожой Дарией.
Я подняла голову, чтобы посмотреть, как держатся друг с другом сэр Питер и сквайр после вчерашних обвинений.
Сквайр Джеррольд вздернул подбородок. Щеки у него порозовели, однако он поклонился сэру Питеру и леди Элеоноре:
– Добрый вечер.
Сэр Питер кивнул с улыбкой:
– Как славно видеть вас в более приятных обстоятельствах, нежели вчера. Для меня было большим облегчением, что его величество проявил милосердие.
Вот змея. Нет, это я напрасно: змеи не заслужили такого сравнения.
При виде сквайра Джеррольда леди Элеонора нахмурилась, ведь она считала его клеветником, зато госпожу Дарию обняла:
– Как ты прелестна!
Госпожа Дария обняла ее в ответ, а потом обратилась ко мне:
– Госпожа Эви, я должна вам сказать… – В ее голосе зазвучали слезы. – Я ваша вечная должница. – Теперь эти слезы потекли по ее округлым щекам. – Мои отец и мать обязаны вам жизнью. Целиком и полностью. Они почти… почти… и тут появились вы.
У меня перехватило горло – и я опять разозлилась. Как мне ее ненавидеть?
– Я так рада! – Она присела в реверансе перед леди Элеонорой. – Так рада, что ты устроила бал в честь госпожи Эви! И так рада, что могу лично поблагодарить вас! – снова обратилась она ко мне.
– А я рада слышать, что ваши родители живы и здоровы. Если их что-то побеспокоит, прошу вас, сразу обращайтесь ко мне.
– Госпожа Дария утверждает, что болеет так же редко, как и я, – вставил сквайр Джеррольд.
Да я ему нужна как третья нога, – впрочем, и он мне. Я невольно рассмеялась. Во что обуть эту ногу? В оранжевый башмак? В бальную туфельку? С круглым носом или с острым? Смех разбирал меня все пуще.
Все, кроме Мэнди, вытаращились на меня.
Если Люсинда все-таки превратит меня обратно, станут ли прежними мои душа и сердце?
Сквайр Джеррольд и госпожа Дария переглянулись. Она сделала реверанс и ушла.
Я все смеялась и смеялась, и тогда сэр Питер проговорил:
– Госпожа Мэнди, будьте так любезны, дайте госпоже Эви баранью котлетку или еще что-нибудь съедобное. По-моему, ей нужно подкрепиться.
Леди Элеонора поглядела на него с благодарностью: она и правда думала, что это он проявляет заботу.
А я не сомневалась, что он хотел меня задеть. И выдохнула:
– Не надо мне котлетки.
Конечно надо. Мне всегда надо.
– Ничего не принесу, пока сами не попросите, – отрезала Мэнди.
– Любовь моя… – начал сэр Питер.
Фу, гадость! Смех унялся.
– Должно быть, гости не понимают, куда ты запропастилась, а мне необходимо еще разок потанцевать с тобой.
– Одну минуту.
Леди Элеонора опустилась на колени рядом со мной.
– Вы испачкаете юбку! – сказала я.
– Не страшно. Вы моя почет…
– Эви…
Неужели Чижик привел ко мне свою новую возлюбленную, чтобы я еще сильнее смеялась?
Но он был один. И застыл на пороге – такой же робкий, как всегда.
Как ни странно, от этого я приободрилась.
– Что, Чижик?
– Эви, я, кажется, сейчас упаду в обморок.
Я вскочила:
– Сядь.
