Кто-то в толпе прыснул со смеху. Когда все закончится, он пожалеет.
От моих слов с белкой ничего не произошло. Я сделала предложение еще трем.
Из амбара выскочил Дуб с белкой в сети:
– Госпожа Огр, только взгляните!
Его белка тряслась не меньше всех прочих, но ни дрожь, ни сеть не мешали ей прижимать крошечные беличьи лапки то к голове, то к животу – вверх-вниз, вверх-вниз.
У нее болит голова! И живот!
– Опусти-ка сеть, Дуб. – Я взглянула белке в глаза. – Чижик, ты женишься на мне? Прошу тебя, стань моим мужем! Тебе надо на мне жениться, я тебе как врач говорю!
Белка перестала дрожать и хвататься за голову и живот. Говорить она не может, но может кивнуть. Почему она не кивает?
– Кивни, если согласен жениться на мне. Кивни, ну пожалуйста!
Не кивает. Почему?!
– Чижик, я люблю тебя!
Часы пробили раз.
Ой, только не это!
Ох…
– Не только для того, чтобы вылечить тебя от этого беличьего обличья. Я хочу стать твоей женой. Теперь я понимаю.
Часы пробили два.
Белка кивнула.
Чижик кивнул.
И под гул третьего удара белка выросла, расширилась и превратилась в Чижика, который тут же выпалил:
– Ты выйдешь за меня замуж?
– Да! – взревела я за миг до последнего, четвертого удара.
Повеяло фиалками.
Люсинда грозно нахмурилась:
– Ты что, сейчас опять передумаешь?
– Уж точно нет.
– Ага. Умница. Как всегда, мой дар оказался идеальным.
Я снова стала человеком. Снова. Со всех сторон послышались радостные возгласы. Люсинда еще два раза поздравила себя и наконец исчезла.
Чижик поцеловал меня, не замечая вони.
А я покрылась мурашками.
Принц Джеррольд торжественно поздравил нас. Король Имберт повторил поздравления сына и добавил:
– Я вел себя как полный идиот.
– А что, состязания закончились? – глянув на арену, поинтересовался Чижик.
– Да. – И я как могла кратко рассказала ему, что произошло. Когда Чижик узнал, что господин Питер сам себя ранил, глаза у него стали круглые. Я опасалась, что пребывание в беличьем обличье подорвало его силы и он не перенесет таких новостей, но все же рассказала, кто на самом деле принц Джеррольд. Однако Чижик, едва услышав об этом, преклонил колени и поклялся принцу в верности – нам, всем остальным, это и в голову не пришло. Мы исправили свою оплошность и последовали его примеру.
– Госпожа Эви, вы заслуживаете всего счастья на свете, – сказала госпожа Дария, когда мы встали.
Леди Элеонора шумно хвасталась, что поспособствовала счастливому концу:
– Я же вам говорила, он вас обожает!
– Сегодня великий день, – сказал Дуб. Он весь сиял, глядя на всех нас, но особенно на принца Джеррольда. – Госпожа О… Эви, вам теперь тоже пойдет на пользу овечье молоко с имбирем, – добавил он.
Если я еще когда-нибудь захочу есть.
Я с улыбкой оглядела арену:
– Друзья мои, мне нужно принять ванну.
Ночь я провела в спальне во дворце – оставалось надеяться, что свиньи не станут слишком уж скучать по своему огру. Утром в аптеке на кухне меня поджидали с полдесятка больных, и я провела несколько счастливых часов за работой, а леди Элеонора помогала мне. От ее присутствия мурашки у меня больше не бежали, но все равно смотреть на нее было очень приятно.
Днем пришел Чижик, и мы убежали в пустую гостиную, чтобы насладиться обществом друг друга. Я больше не ощущала, что он чувствует, но достаточно было просто посмотреть на его довольное лицо. Мы подтащили к огню диван и сели. У меня побежали мурашки, и у Чижика наверняка тоже.
Он рассказал, что почти все утро разыскивал госпожу Клорис.
– И нашел. – Он отвел взгляд. – Она страшно зла на меня. Наверное, теперь никогда не простит. Я морочил ей голову, и это был худший поступок в моей жизни.
– Она по-настоящему любит тебя?
Как же иначе! Кто бы устоял?
– Вряд ли. Мы и знакомы-то чуть больше недели.
– Тогда она придет в себя, – пообещала я – целительница до мозга костей.
– Эви, – продолжил он. – Я должен был признаться тебе еще кое в чем. Уже давно.
– В чем?
– Я должен был сказать тебе, прежде чем делать предложение.
– Да что такое?!
Он втянул побольше воздуха, а потом протяжно выдохнул.
– Эви, когда я говорил тебе, что болею, я иногда привирал. Иногда мне просто хотелось побыть с тобой в аптеке. Прости меня.
Ничего себе признание! Я ждала продолжения.
А когда продолжения не последовало, улыбнулась:
– Но я все равно тебя лечила – я, та, кто исцеляет и здоровых и больных.
На следующий день по приказу принца Джеррольда головы огров из моей банды сняли с пик.
А господина Питера изловили по дороге в Айорту. У него в мешке лежала его корона, два золотых подсвечника и пропавшая на балу леди Элеоноры бриллиантовая брошь.
Беда в том, что из-за Люсинды леди Элеоноре все равно пришлось выйти за него замуж. Ради нее король Имберт не стал его наказывать и даже вернул ему рыцарское звание. Родители леди Элеоноры – влиятельные люди – обеспечили ему покровительство. Он снова стал торговцем, и все намекнули ему, что ему лучше бы почаще отсутствовать, а леди Элеонора никогда не сопровождала его в поездках.
