Я всего боюсь... Я боюсь человека... Раньше я всегда что-то ждала от каждого встреченного человека, что-то хорошее. Выйду в город - это наш город! Была большая, была непобедимая страна! Я живу прошлым... Как за ключей проволокой... Нет вышки, нет часовых, но уйти мне оттуда некуда... Из прошлого... Я никому здесь... Сейчас не нужна... И дома, на работе. Вокруг меня живут совершенно другие люди, они все не такие, как я. У меня с детства это чувство, с лагеря...Помню, как в "Новом мире" напечатали и все читали "Один день Ивана Денисовича" Солженицына. Были потрясены! А я не понимала, почему такой интерес, такое удивление? Все было знакомое, абсолютно для меня нормальное: зэки, лагерь, параша... И - зона...
...В тридцать седьмом арестовали моего папу, папа работал на железной дороге. А через полгода я родилась. Мама бегала, хлопотала, доказывала, что папа не виноват, что это ошибка... Обо мне она забыла... Родился недоношенный ребенок... Но я выжила... Я зачем-то выживала много раз...
Потом маму тоже арестовали и меня вместе с ней, так как меня нельзя было оставить одну в квартире, мне было четыре месяца. Двух старших сестричек мама успела отправить к папино сестре в деревню. Но из НКВД пришла бумага: привезти детей назад в Смоленск. Их забрали прямо на вокзале:
- Дети будут в детдоме.
Они рассказали нам об этом через много лет...
Я помню, что сначала в лагере я жила с мамой. Все маленькие дети жили с мамами. Потом нас поместили в отдельный детский дом. Утром через проволоку мы видели, как наших мам строят, считают: один, два... И уводят на работу. Уводят за зону, куда нам ходить было нельзя. Когда меня спрашивали: "Откуда ты, девочка?" - я отвечала: "Из зоны". "Зазона" - это был другой мир, что-то непонятное, пугающее, для нас не существующее. то ли это была сказка, то ли ужас. Не знаю. За зоной - пустыня, песок, сухой ковыль... Мне казалось, что пустыня там до самого края, дальше горизонта. Что другой жизни, кроме нашей, нигде нет. Нас охраняли наши солдаты...
Был у меня дружок Рубик Циринский, кучерявый, с профилем Пушкина. Он водил меня к мамам через лаз под проволокой. Всех построят идти в столовую, а мы спрячемся за дверью.
- Ты же не любишь пирожок с капустой? - говорит Рубик.
Я всегда хотела есть и очень любила пирожки с капустой, но ради того. чтобы увидеть маму, я согласна была на все.
- Нет, я не люблю пирожок с капустой. Я люблю маму.
И мы ползли в барак к мамам. А барак был пустой, мамы все на работе. Мы знали, но все равно ползли и, как щенки, обнюхивали там каждый угол: железные кровати, железный бачок для питьевой воды, кружка на цепочке, - все пахло мамами. Иногда мы там находили чьих-то мам, они лежали на кровати и кашляли. Чья-то мама кашляла кровью... Рубик сказал, что это мама Томочки, которая у нас самая маленькая. Эта мама скоро умерла. А когда умерла сама Томочка, я долго думала, кому сказать, что Томочка умерла. Ведь ее мамы нет, ее мама тоже умерла...
Когда я своей маме об этом рассказывала... через много лет... на не верила, она говорила:
- Тебе тогда было всего четыре годика.
Я вспоминала, как из каких-то маленьких кусочков она шила большие фуфайки. Она снова мне не верила:
- Тебе было только четыре годика.
- Мама, я еще спрашивала: почему они черные? А ты отвечала: "Зато теплые".
- Правда? - удивлялась мама. - А я хочу все забыть. Я однажды даже забыла лицо нашего папы...
Мне кажется, я помню се: аромат кусочка дыни, который мама мне однажды принесла. Размером в пуговицу... В какой-то тряпочке... Я запомнила его навсегда. Помню, как мальчики позвали меня играть с кошкой, а я не знала, что такое кошка. Ее принесли из-за зоны, в зоне кошек не было, потому что не оставалось никаких остатков еды, мы все подбирали. съедали, как зверьки. Ели какую-то траву, корешки. Нам очень хотелось угостить чем-то кошку, но у нас ничего не было, и мы кормили ее своей слюной после обеда. Она ела.
Помню, как мама хотела дать мне конфету.
- Анечка, возьми конфету! - кричала она.
Охранники ее не пускали, они оттаскивали ее от меня за длинные черные волосы. Лаяли собаки, большие серые овчарки. А она оглядывалась и звала:
- Анечка, возьми конфету!
Мне было страшно. я не знала, что такое конфета. Никто из детей не знал, что такое конфета. Все испугались и поняли, что меня надо спрятать, и затолкали в серединку. Меня всегда дети ставили в серединку: "Потому что Анечка у нас падает". Я ничего не видела, я только слышала, как моя мама кричала:
- Анечка, возьми конфету!
(Закрывает лицо руками и молчит.)
Давайте не будем больше вспоминать... Я ничего не помню... Может, мне кто-то все это рассказал... Или я в книге прочла... (Опять молчит.) А вдруг я схожу с ума?
