Мы договорились, что уедем сразу же после завтрака и проведем весь день вне дома.
В то утро легкий туман окутывал Лондон, смазывая контуры и придавая предметам некую призрачность, словно их неясные очертания, того и гляди, могли раствориться в окружающем сумраке. На вокзале головные вагоны отъезжающих поездов исчезали в серо-белесой дымке, и лишь последние виднелись вдоль перронов.
— Вероятно, к концу утра погода прояснится, и вторая половина дня нас порадует, — предсказала я в качестве утешения. — И всё же эти фантастические лондонские пейзажи, окутанные туманом, очень любопытны. При условии, что видишь их не слишком часто, — добавила я.
Однако, вместо того чтобы рассеяться, туман лишь сгущался, и наш поезд теперь пробивался сквозь белую ватную густоту. Мой спутник был по-прежнему молчалив и задумчив. Быть может, он размышлял над откровениями своего недавнего посвящения? От его молчания и покачивания поезда я задремала и проснулась от резких поспешных свистков и внезапной остановки. Мне показалось, что мой сон продолжался довольно долго. Полосу тумана мы уже миновали, и от него осталась лишь полупрозрачная дымка. В окне виднелся край платформы и длинный навес со скамьей. По перрону бежали железнодорожные рабочие. Куда мы попали? Опустив стекло, я крикнула одному из них:
— Crystal Palace![17]
— What?[18] — удивленно переспросил мужчина.
— Crystal Palace! — воскликнула я громче.
Услышав шум, к рабочему подбежал один из его товарищей.
— Crystal Palace! Crystal Palace! — завопила я.
Наконец мужчина понял. Он прокричал несколько слов станционному смотрителю, который тотчас же устремился ко мне.
— Come down! Quick![19] — приказал он, открывая дверцу; я не вышла, а скорее меня вытащили из поезда. Я едва успела крикнуть Вильмену, чтобы тот следовал за мной. Ситуация была яснее некуда: уезжая из Лондона, мы сели не на тот поезд.
— Baggage?[20] — осведомился смотритель.
— Нет.
Поезд прогудел еще несколько раз, а затем медленно тронулся.
Мы с моим спутником оказались рядом с двумя железнодорожниками, взиравшими на нас с усмешкой. По моему акценту они догадались, что я иностранка.
Я объяснила им, как могла, что по ошибке села не на тот поезд, уснула и потеряла счет времени. Затем поинтересовалась, куда направляется поезд, из которого нас извлекли.
— Прямиком в Шотландию, — ответили мужчины.
Непредвиденная остановка в том месте, где мы сейчас находились, произошла из-за несчастного случая. Немного дальше, на железнодорожном переезде, грузовик опрокинулся на рельсы со всем своим грузом. Только что наспех расчистили пути.
— Вам повезло, — подытожили железнодорожники.
В глубине души я была все-таки не очень довольна, полагая, что было бы забавнее оказаться в Эдинбурге.
Вильмен не проронил ни звука. Рабочие наверняка решили, что он не понимает английского языка.
— Вечером здесь пройдет пассажирский поезд, — прибавил один из них. — Вам остается только подождать его, он-то и довезет вас до Лондона.
После этих слов они ушли.
— Какое дурацкое приключение, — сказала я художнику-оккультисту. — Значит, вы тоже спали, раз не заметили, что мы едем гораздо дольше, чем следует.
Я была виновата ничуть не меньше, чем мой спутник, и мне не пристало его упрекать, однако задумчивый вид Вильмена и его молчание вывели меня из себя. Вот уж поистине веселого попутчика я выбрала, надеясь приятно провести день!
Неужели нам предстояло теперь до самого вечера торчать без еды в этой глуши?..
Впереди, под навесом платформы, виднелась будка с дверью и окошком, где, когда поезда останавливались на станции, продавали билеты. Сейчас касса была закрыта. Как и калитка ограды, через которую можно было выйти со станции.
Загвоздка заключалась не в этом. Нам обоим не составило бы особого труда перелезть через забор либо перейти чуть дальше через неглубокий ров, отделявший железнодорожные пути от поля. Однако местность казалась совершенно безлюдной; не было видно ни домов, ни каких-нибудь пасущихся животных.
Между тем, если здесь построили станцию, то, значит, были и садившиеся здесь пассажиры, и деревня поблизости; интересно, как далеко она находилась? Очевидно, далеко, раз не видно никаких признаков жизни. А вдруг в деревне есть харчевня, где можно подкрепиться? Не отправиться ли на разведку?
Погода испортилась, начался дождь; сперва он слегка моросил, потом усилился, и, похоже, зарядил надолго, как часто случается в Англии. Все небо в тучах и ни одного просвета, так что надежды никакой. А нас вовсе не прельщало мокнуть в этом захолустье, лучше было укрыться под навесом! Вероятно, мой спутник пришел к такому же выводу, ибо он с покорным и рассеянным видом опустился на скамью. Все больше и больше впадая в уныние, я присоединилась к нему.
Мы молча сидели рядом, как вдруг Вильмен высказал странное предположение, причем я так и не поняла, то ли он обращался ко мне, то ли разговаривал сам с собой:
— А что, если мы умерли?..
Я даже подпрыгнула от неожиданности.
— Как «умерли»?! Мы же не подвергались никакой опасности. Поезд остановился из-за возникшего на пути препятствия.
