Один из помощников священника провел меня во внутреннюю комнату. Он зажег камфарное масло в маленькой плошке. Я увидел во вспыхнувшем ослепительном свете статую, почти полностью скрытую драпировкой, с множеством драгоценностей на шее. Они стоили, с гордостью сообщил мне брамин, совершавший богослужение, несколько сотен лакхов[86] рупий… Зимой, когда вокруг храма лежат сугробы снега, это сокровище уносится из Бадрината в другой храм, расположенный ниже по склону горы, и хранится там; все священнослужители, включая слуг, тоже спускаются вниз, и древний каменный идол, лишенный золотых украшений и сверкающих драгоценных камней, остается голым, подобно истинному аскету, в своем ледяном доме, освещенном единственной лампой, куда подливают масла, чтобы она пылала до следующей весны…
Банерджи замолчал.
Последовала очень долгая пауза. Затем я отважилась спросить:
— А что было потом?..
— Потом… Ничего, — отвечал Банерджи.
— Вы не захотели отправиться дальше? Вы же были недалеко от Кедарнатха[87], куда Шанкара приказал отнести себя перед смертью. Разве не там, в Кедарнатхе, Шива является в виде ледяного лингама[88], который растет каждый месяц с луной до самого полнолуния, а затем уменьшается вместе с ней.
— Для чего? — устало сказал Банерджи.
Мне нечего было добавить. Быть может, Банерджи понял, что все святые места и все боги, которых мы там ищем, находятся внутри нас?
На горе, где возвышается храм Бадри, можно выделить снизу вверх четыре зоны:
Стула — Сукшама — Ати сукшама — Шудха, то есть вещественный, грубый Бадри — Бадри в тонком теле — Бадри без тонкого тела — абсолютно чистый Бадри.
Согласно преданию, эти зоны восходят к Ади-Бадри (первоначальному Бадри); считается, что в незапамятные времена здесь обитали Кришна и Нара-Нараяна.
Я же слышала следующее толкование: эти зоны не отрезки реального пути, ведущего на вершину горы, а духовные этапы на пути ко все более и более чистому Знанию, к незримому, нематериальному Шудхе-Бадри.
Банерджи, брамин, сведущий в учениях своей религии, очевидно, знал эти версии. Мне не пристало их ему повторять.
Удрученный вид индуса навел меня на мысль, что он сожалеет о лелеемой им благой мечте, неоднократно разбивавшейся в ходе его предыдущих странствий и окончательно потерпевшей крах в Бадринате, в святилище его любимого божества, где он столкнулся лишь с неблаговидным поведением грубой толпы.
Какая жалость!
Погоня за миражами на земле небезопасна, но насколько большему риску подвергаются те, кого фантазия побуждает странствовать в мирах, расположенных, как считается, за пределами наших естественных рубежей.
Дело не в том, что даже с обычной научной точки зрения можно всецело отрицать наличие явлений другого порядка, непохожих на те, временные рамки которых обозначены диапазоном наших органов восприятия. Вполне резонно верить в возможность увеличения наших физических и психических способностей, а также реальных способов расширения их диапазона, но прежде всего следует убедить нас в том, что все наши физические и психические исследования происходят в замкнутом пространстве нашей материальной и духовной сущности. Мы никогда не выходим за рамки своего «я». Мысли, ощущения, восприятие обусловлены материальной и духовной субстанцией, из которой мы состоим, и невозможно убежать от себя, а также убежать от окружающего мира, ибо этот мир не вне, а внутри нас.
Это избитые истины, но, наверное, такое маленькое вступление, предваряющее рассказ о попытках бегства из нашего обыденного мира, вполне уместно.
И вот я снова в одном из тех прелестных домов, которые англичане умели когда-то обустраивать в Азии. Такой привычный и благотворный уют британского
Однако на заднем плане картины собирались грозные силы, которым вскоре предстояло очистить индийскую землю и отбросить к морю дерзких
Это справедливо, правильно, но в то же время, наверное, немного жаль…
Подавали чай: high tea[91].
— Это заменит нам сегодня обед, — сказала мне хозяйка, — но я прикажу отнести в вашу комнату поднос с едой, чтобы вы могли поужинать. Мы рано ляжем спать, так как сегодня ночью отправимся в гости с компанией друзей. Учителя будут принимать нас в своем доме.
«Мы», — говорила хозяйка, и это означало: миссис Стэнли и еще две дамы, приехавшие к ней на несколько недель.
Я знала, о чем идет речь.
Настал день, когда, по словам миссис Стэнли, духовный учитель этих дам должен был сопровождать их в астральном теле на Великую Встречу, которую устраивали Наставники где-то в космосе; этот человек был одним из их учеников-посвященных. Избранного ученика звали Ларсеном, я видела его раньше в Англии.
