— Зря Шуруев закручивает так круто. Приказ незаконный, и суд заставит его отменить. Но дело, конечно, директора, пусть подписывает.
Когда Шуруев узнал об этих словах, он не удержался и кряхтя проворчал:
— Умный черт, ничего не скажешь. — И приказ вернул не подписанным.
На работу Стрижов выходил регулярно, вешал табель, что-то там делал за своим столом. Но что он мог делать, когда все сотрудники группы были уже переведены к Круглому и все проектные разработки, кроме Левобережья, временно приостановлены.
Все это беспокоило Вадима Семеновича. Из сознания не уходила какая-то раздражающая и гнетущая досада. Наконец он решил твердо: со Стрижовым надо как-то иначе… Тогда-то и пришла мысль отправить к нему его собственную супругу. Начнут с обсуждения институтских дел, а там, глядишь, и до своих доберутся. Может, даже не одно доброе дело сделаем. Сейчас, перед встречей с Полиной, эта мысль вдохновила Шуруева, и он, повеселевший, повел свой разговор без особых предисловий:
— Полина Дмитриевна, вам ответственное дипломатическое поручение.
Полина насторожилась, хотя пока не догадывалась, о чем пойдет речь.
— Как у вас с Анатолием Федоровичем? Отношения не наладились? Все еще холодная война?
Полина удивленно взглянула на Шуруева:
— Примирения, как мне кажется, не будет.
— И все-таки, Полина Дмитриевна, вам надо встретиться с ним. Нужно, чтобы Стрижов вошел в бригаду по Левобережью. Очень нужно.
— Но он ведь категорически отказался. Вы это знаете.
— Знаю, но надо. И для проекта надо, и вообще.
— Боитесь, что будет мешать? Но ему с вами не управиться.
— Береженого и бог бережет, Полина Дмитриевна. И потом, нам и малые тучки над Левобережьем нежелательны.
— Чего же все-таки хотите от меня?
— Убедить Анатолия Федоровича войти в состав комплексной проектной бригады по застройке. А мы все забудем и все простим.
Полина задумалась.
— Ну что же, — со вздохом проговорила через минуту она. — Поручение не из приятных… Но раз вы настаиваете, раз надо — попробую. За успех, однако, не ручаюсь.
— Что вы, что вы. О неуспехе и слушать не хочу. Я очень надеюсь на эту вашу встречу.
Полина понимала, что рано или поздно, а встретиться им со Стрижовым придется. Так или иначе, но поручение Шуруева облегчало ее положение, придавало ее поездке к супругу какой-то более обоснованный, более оправданный характер. Не на поклон, не мириться еду, а по делу. Хотя где-то в глубине души она и не исключала возможности их примирения. Во всяком случае, эта мысль в последнее время неприязненного отношения у нее не вызывала.
— Посмотрим, как он там без меня. Может, поумнел за это время, может, научился понимать жизнь в ее реальных проявлениях?
…Когда вошли в комнату, Полина невольно отметила и чистоту и порядок. Только теперь чертежи заполонили все полки, столы и стулья. Полина усмехнулась, заметив это.
— Совсем, гляжу, утонул в своих прожектах. Привычки не меняются.
— Ну где уж теперь, староват я для других привычек.
— Великие и мудрые говорят, что учиться никогда не поздно.
— Возможно, у них это получалось. На то они великие и мудрые.
После небольшой паузы Полина проговорила:
— Как себя чувствуешь? Архитектурный совет из памяти не выветрился? Синяки-то зажили? Все произошло, как я и говорила, как и следовало ожидать. Пошел, как говорится, по шерсть, а воротился стриженым.
— Да, все было проведено как по писаному. Но вы там не очень-то обольщайтесь.
— Собираешься продолжать бузу? Зря, между прочим. Только себе вредишь. Кончится тем, что работу искать придется. А с такой репутацией куда пойдешь?
— Была бы шея, хомут найдется. — Он показал на чертежный стол. — Вот… Задумка подходит к концу. Все-таки сферический безопорный корпус, кажется, получается. А что касается увольнения из института… Ну что ж, это дело на совести Шуруева и Круглого. Пусть решают. Только от этого их «СКП-10» лучше не станет.
Оба помолчали. Стрижов спросил:
— Может, кофе хочешь?
— Ну что ж, давай выпьем кофе.
Стрижов метнулся на кухню, а Полина подошла к окну, долго смотрела на улицу. Она почувствовала сейчас: чужая здесь, исчезло что-то из их жизни такое, что вернуть уже невозможно.
«Сидит тут, корпит над каким-то мифическим, никому не нужным проектом и не хочет заняться нормальным, реальным делом. Чушь какая-то, — сердито подумала она. — Как его вытащить? Как?»
Стрижов вошел с чайником, с двумя кофейными чашками.
— Молока только не купил еще. Извини.
— Плохо, выходит, живешь, коль даже молока нет.
— Ну почему такой вывод? Живу, как жил. Конечно, похуже, чем за жинкой, но…
— Знаешь, Стрижов, давай-ка поговорим серьезно. Твои дела меня тоже пока касаются. Или ты этого не считаешь? Все донимаешь своими чувствами, вернуться уговариваешь, а сам…
— Что сам?
— Делаешь глупости.
— Ты имеешь в виду архитектурный совет? Но при чем тут…
— Не притворяйся. Ты прекрасно понимаешь, о чем речь. Имей в виду, пока еще все можно уладить. Руководство еще раз предлагает тебе войти в основной авторский состав.
— За какие же это заслуги?
— Мне это обещано, понимаешь, мне.
— А тебе за какие?
Полина нервно повернула к нему голову:
— Что ты этим хочешь сказать?