— Ну что ж, Стриж… Зеленогорск — дело архиважное. Все вопросы по нему решаются быстро. Коль понравишься головному подрядчику — через месяц надо будет улетать. Так что баталию с Шуруевым и Круглым заканчивай.
— Что могу — сделаю. Если и здесь не найду поддержки, поеду в ЦК. На вас буду жаловаться.
Пчелин скупо усмехнулся.
— И на том спасибо. Только ведь всех-то и солнышку не обогреть. Не ты, так другие жаловаться будут. — Затем добавил: — В ближайшие дни в Приозерском обкоме партии все эти дела будут обсуждаться. Думаю, что тебя пригласят тоже. Вот там все и решим. А теперь давай-ка прямым ходом в Минтяжстрой — министр уже ждет. Все-таки вынудил ты меня под старость лет на блатные дела. Смотри не подведи! Ну, будь здоров.
Когда Стрижов вышел, Пчелин ненадолго задумался. Вспомнился ему отец Анатолия, взгрустнулось о старом друге. Подумалось о том, как разительно похож Анатолий на отца, очень похож. Только тот был мягче, сдержаннее, не был так непримирим. Видимо, у каждого поколения свои черты… От этих размышлений Михаила Васильевича отвлек звонок по правительственному телефону. Звонил руководитель крупного союзного ведомства. Не виделись они давно, и оба были рады перемолвиться несколькими словами… А потом тот попросил:
— Слушай, у тебя там в приемной некто Круглый. Прими ты его ради Христа, извел он меня.
Пчелин досадливо поморщился:
— Не хотел я сегодня встречаться с этим малым. Но раз ты просишь… Только откуда ты-то его знаешь?
— А… — усмехнулся собеседник. — Знакомство плавочное, если можно так сказать. В бассейне порой встречаемся.
— Ну хорошо, приму, раз такое дело. А то еще утопит он тебя, нелегкая его забери.
В приемной Пчелина в это время текла своя жизнь.
Как ни строго относилась Зоя к своим служебным делам, она все же урвала минутку и, вынув из стола зеркальце, посмотрела на свои пушистые брови, еще чуток под-взлохматила свой «лошадиный хвост». За этим занятием ее и застал Стрижов, выйдя из кабинета Пчелина. Зоя смутилась было, но он, к ее удивлению, тоже проявил интерес к своей внешности.
— Зоя, скажи-ка откровенно, как я? На хиппи не смахиваю?
Когда Стрижов только еще появился в приемной, Зоя заметила его довольно помятый вид. Но, зная от Нади о его домашних делах, ничуть не удивилась этому. Сейчас же, когда он сам заговорил на эту тему, ответила:
— Если говорить откровенно, то впечатление не очень.
— Ну вот, а мне к министру ехать.
— А вы съездите переоденьтесь.
— Куда съездить? Номер-то в гостинице обещают только к вечеру.
— Так вы что же, нигде не остановились? И не кушали, конечно. Ну, Анатолий Федорович, вы меня обижаете. Запомню я вам это. Сказали бы, можно было что-нибудь организовать. Я же думала, вы в гостинице устроились.
— Значит, неважный вид-то, говоришь? Ну да ладно. Авось не взыщут. Позвонить разрешишь?
— Пожалуйста. Вот городской, этот через восьмерку.
Стрижов уткнулся в телефон, не заметив, как в приемной показался Круглый. Он стремительно подошел к столу Зои и торопливо, требовательно проговорил:
— Доложите, дорогуша, да побыстрей. Он примет.
По пути в столицу Круглый не раз думал о том, что не исключена его встреча со Стрижовым. В институте встретиться или не встретиться — зависело от Круглого. А здесь другое. «У того же Пчелина можем столкнуться. О чем говорить? Сказать ли о Полине? Хотя он, конечно, знает, но все же. А, черт с ним, скажу. Отшучусь: если жена убежала к другому, еще неизвестно, кому повезло…» Хотя Глеб Борисович и настроил себя на этот легковатый спасительный тон, увидев Стрижова в приемной, растерялся, засуетился:
— О, Анатолий, здравствуй! Вот это удача! А мне обязательно надо поговорить с тобой. Ты подождешь? Я у старика долго не пробуду.
Стрижов удивился этой просьбе и сухо ответил:
— Ждать не буду. Что надо — говори сейчас.
— Ну что же, можно и сейчас — Он посмотрел в сторону Зои. Та уходила с бумагами к Пчелину. Круглый был доволен этим и уже свободнее продолжал: — Анатолий, отнесемся ко всему случившемуся спокойно, не будем драматизировать ситуацию. Полина у меня.
Стрижов молчал, поэтому Круглый продолжил:
— Но ты, старина, того, сам виноват. Она шла к тебе, чтобы вернуться. А ты… Надо было как-то по-другому. На меня же ты зла не держи, откровенно говоря, я ведь тоже не рад такому обороту дела. Все со сложностями, с комплексами, с психологией. Не для меня это. Я предпочитаю более уравновешенные характеры. И вообще… Так сказать, цветы запоздалые…
Стрижов знал, конечно, что Полина переехала к Круглому. Да, он понимал, что их разрыв стал фактом. И все же… Очень уж поспешно Полина сменила супружеское ложе. Ведь ничего еще не забыто, не поросло быльем, свежа еще боль в сердце. Полина же окончательно подвела итог. Удар этот Стрижов переживал тяжко и трудно. Только он сам знал, сколько нервов, душевных сил и бессонных ночей стоила ему эта новость, разнесшаяся по институту.