Лишь одна мысль более или менее облегчала его мятущуюся душу. Значит, у Полины и Глеба было давнее взаимное чувство. А он, Стрижов, все эти годы был препятствием к их союзу. Это как-то облагораживало в его глазах их поступок, а его убеждало в закономерности и неизбежности такого исхода.
Слова же Круглого о Полине, его снисходительно-циничное откровение по поводу случившегося так больно задело Стрижова, так грубо разрушило придуманную им же самим легенду, что он скрипнул зубами от боли. С трудом сдерживая себя, Стрижов хрипло бросил Круглому:
— Слушай… ты… Подло же это.
Круглый осклабился в усмешке:
— Ну что ты взвился? Можем же мы поговорить по-мужски?
Это его ухмылка была последней каплей. Сузив в неистовом гневе глаза, Стрижов приблизился к Круглому, взял его за лацканы пиджака:
— По-мужски говорить хочешь? По-мужски это делается так… — И дважды с силой ударил Круглого по щекам.
Круглый побелел, задохнулся от гнева и злости. В драку, однако, не полез. Отступив от Стрижова, он зачастил:
— Ты что? Спятил? Это же… Это же хулиганство. Статья. — И, повернувшись к Зое, которая только что вышла от Пчелина и наблюдала последнюю часть сцены, завопил: — Вы видели? Будете свидетелем. Я это так не оставлю.
Зоя, однако, спокойно ответила:
— Ничего я не видела… Вас просит Михаил Васильевич.
Бочком направляясь к кабинету Пчелина, Круглый бормотал:
— Мы еще вернемся к этому эпизоду, Стрижов. В ближайшее же время.
Тот брезгливо ответил:
— Уходи.
Когда за Круглым закрылась дверь кабинета, Зоя встревоженно посмотрела на Стрижова.
— Анатолий Федорович, зачем это вы? Ведь неприятности могут быть.
— Проглотит. А заслужил он большее. Руки вот только хочется вымыть. До свидания, Зоя. Заезжай к нам. Не зазнавайся.
Зоя хотела ответить что-то, но ее вызвал звонок Пчелина.
— Что там у вас творится? — сухо спросил академик.
— Где, Михаил Васильевич?
— Ну, у вас, в приемной.
Зоя пожала плечами.
— Товарищи беседовали…
— И все?
— А что еще?
— Но вы же видели… видели, — нервно заговорил Круглый, — как Стрижов оскорбил меня… Действием оскорбил.
— Ничего такого я не видела. О чем вы?
Круглый в подчеркнутом недоумении пожал плечами. Пчелин, пряча улыбку, отпустил Зою. Когда она вышла, спросил Круглого:
— Неужели из-за проекта все вышло?
— Да нет, о нем и речи не было. Сугубо личное. Полина-то, ну, жена его… у меня сейчас…
— Тогда чего же вы хотите? Чтобы он вам за это спасибо сказал? Такое тоже бывает, но не часто.
— Я к прокурору… В суд подам. Так это дело не оставлю…
— Желаю вам успеха у Немезиды. Но ко мне-то, полагаю, вы по другому поводу? Слушаю вас.
Все еще нервозно Круглый проговорил:
— У вас на заключении находятся эскизные предложения по Приозерску. Так вот, надо, чтобы мнение академии не разошлось с позицией руководящих инстанций. Не следует слушать разных злопыхателей и демагогов.
Пчелин попытался его успокоить:
— Вы не волнуйтесь. Мы намерены обсудить эти материалы совместно с областными организациями. Надеюсь, общими силами сумеем разобраться в их достоинствах и недостатках.
— Вот-вот. И давайте при этом руководствоваться не личными привязанностями, а интересами дела.
Круглый понимал, что он взял не тот тон разговора, что своей взвинченностью и нервозностью портит все, но ничего с собой сделать не мог. Стычка со Стрижовым вывела его из равновесия.
Пчелин нахмурился. Людей нахальных он не терпел.
— Спасибо, товарищ Круглый, за разъяснение наших обязанностей. — Пчелин даже церемонно поклонился. Это, однако, еще больше взвинтило Круглого.
— С нами, товарищ Пчелин, шутить не надо. Мы, знаете ли, не новички какие-нибудь. Целые кварталы и городские улицы созданы вот этими руками.
— Еще раз благодарю вас. Предложения рассмотрим самым тщательным образом.
— И надеюсь, доброжелательно, — все еще в запале проговорил Круглый.
— Объективно рассмотрим.
Круглый понимал, что надо сказать что-то смягчающее, чтобы не так вот колюче расстаться с Пчелиным. Но ему так ничего и не пришло в голову. И он, злой, недовольный и собой и этой беседой, направился к двери. Пропуская в дверях Зою, спросил глухо:
— Этот ненормальный ушел?
С еле заметной усмешкой Зоя сообщила:
— Опасность миновала.
Эта ее усмешка не ускользнула от внимания Круглого и вновь обозлила его. Направляясь через приемную, он гремел:
— И это академия архитектуры! На кой черт ее возродили? Пансионат для престарелых. Ретрограды да птенцы тут окопались.
А в кабинете Пчелина Зоя, кладя на стол академика очередные бумаги, со вздохом пожаловалась:
— Ну и денек сегодня, Михаил Васильевич.
Пчелин весело рассмеялся.
— Привыкайте, Зоя. Академической тишины в этих стенах не предвидится.
Кабинет первого секретаря Приозерского обкома превратился сегодня как бы в зал проектного института. На стенах — планшеты с различными таблицами, диаграммами, фотографиями, на столе для заседаний, стоявшем впритык к письменному столу, разложены чертежи, схемы, выкопировки.