— Приозерск? Это где же?
— Да в России-матушке. Между прочим, уже триста годков стоит.
— Вам что-то непонятно в наших идеях? А между тем ведь все ясно как на ладони. Берите этот опыт на вооружение и начинайте внедрять у себя в своем Приозерске.
— Дело-то, конечно, интересное, но с первыми этажами хреново получается. Верно ведь?
Докладчик снисходительно отпарировал:
— Ну, вы зря так поспешно делаете свои выводы. Вы сначала разберитесь, вникните, уясните.
Вольность Ромашко ему явно не понравилась. Его белесоватые брови вздернулись, щелки выцветших голубоватых глаз сузились в недовольстве. Вернувшись с трибуны за стол президиума, он хмуро глядел в зал, и Дмитрию Ивановичу казалось, что этот взгляд направлен только на него.
На следующий день совещание-семинар продолжалось на одном из домостроительных комбинатов столицы. Приозерцев, однако, туда почему-то не пригласили.
По их возвращении в Приозерск Шуруев долго и сокрушенно распекал Ромашко:
— Ну как ты мог накуролесить такое? Что ты, промолчать не мог? Что тебе дались эти первые этажи? Теперь не миновать неприятностей. Захотят разобраться, почему это в Приозерске не понимают новых веяний.
Ромашко робко оправдывался:
— А что я сделал такого особенного? Ну, спросил. Узнать, выяснить хотелось. Ведь с первыми этажами действительно проблема, пока они тоже в темноте плутают. А ведь можно, Вадим Семенович, кое-что тут придумать, можно.
— Молчите уж, новатор выискался. Вот нагрянут к нам…
— Да никто не нагрянет.
Самонадеянная молодость оказалась на сей раз ближе к истине, чем многоопытная старость. Стало известно, что лауреат вынужден был переделать свой проект. В Приозерск никто не нагрянул, а многие из тех, кто считал Ромашко совсем уж рохлей, должны были изменить мнение о нем. Но после этого «взлета» Дмитрий Иванович продолжал оставаться тем же молчаливым, незаметным Ромашко, одним из средних архитекторов Облгражданстройпроекта.
В Приозерске Дмитрий Иванович работал уже добрый десяток лет. Во многих сооружениях, что были построены в городе, использовались целые его узлы и конструкции, но об этом мало кто знал, кроме институтских работников. Правда, несколько лет назад в столице республики выросло довольно заметное здание политехнического института. Дмитрий Иванович был членом авторской бригады. Проект выдвинули на республиканскую премию. И хотя премию в итоге не дали, отношение в институте к Дмитрию Ивановичу после этого несколько изменилось. Стали поручать более серьезные застройки, а вскоре назначили руководителем бригады по разработке проекта жилого поселка для одного из городов области. Работа была не очень объемная и не очень сложная, основную ее часть Ромашко взвалил на себя. Довольно скоро она была завершена и без особых задержек одобрена и принята заказчиком. Тогда Ромашко и пришел к Шуруеву со своим предложением — поручить его группе разработку типового проекта недорогого жилого дома для городских микрорайонов.
— Можно сделать очень даже неплохой домишко, и довольно веселый, — заверял он. О предстоящей застройке Левобережья Ромашко, конечно, знал, но на такое дело и не помышлял замахиваться, тем более что за ним стояли сам Шуруев и Круглый.
Так как разработка типовых проектов для массового строительства предусматривалась в производственных планах института, Шуруев сначала благосклонно отнесся к просьбе Ромашко и разрешил заняться типовым проектом. Но предупредил, что в случае получения институтом каких-либо других более важных поручений группа будет переброшена на них. Таких поручений вскоре оказалось немало, и работа над проектом «недорогого жилого здания с веселым видом» почти прекратилась. О ней даже как-то подзабыли, не упоминали ни на производственных совещаниях, ни на архитектурных советах. Ромашко, однако, своей задумки не оставлял и толкался со своим замыслом то к Шуруеву, то к Круглому, то еще к кому-нибудь.
Шуруев долго не мог взять в толк, чего, собственно, хочет Дмитрий Иванович?
— Не знаю, что можно еще придумать, какие еще решения можно найти, когда панели и все остальные изделия делаются для определенного типа домов. Все их параметры, размеры, конфигурация, назначение — все задано проектом этого дома. Ну что тут можно намудрить? Поменять местами пол и потолок?
— Уверяю вас, может быть не один и не два, а несколько вариантов зданий. Но для этого я должен располагать продукцией не одного, а всех трех приозерских домостроительных комбинатов. Почему нас все упрекают за скуку и монотонность новых застроек? Да потому, что ДСК гонят утвержденную модель, одну и ту же, одну и ту же. А я хочу, чтобы из того же ассортимента деталей собирали различные типы домов. Уверяю вас, что на базе наших ДСК можно скомпоновать три-четыре вполне современных дома. Это позволит довольно основательно разнообразить застраиваемые районы.
Шуруев наконец-то уловил, усек, как он сам выразился, суть дела. В чем-то он даже был согласен с Дмитрием Ивановичем.