С одной стороны, я ее понимала. Поменяйся мы с ней местами, я бы тоже вряд ли радовалась тому факту, что мой мужчина пусть и фиктивно и на время был вынужден жениться на какой-то левой девке. Но с другой стороны, вежливость и правила приличия никто не отменял. Мы все оказались заложниками ситуации, и это не повод на меня бросаться. Пока не повод…
К счастью, Аля не входила в круг людей, которые имели для меня хоть какое-то значение. Это Ремизов по ней сох, не я. Для меня она никто.
Кстати, не понятно почему сох. Да она красивая, но какая-то неприятная. Ее манера держаться отталкивала. Как будто она была принцессой, а все вокруг – обслуживающим персоналом, обязанным скакать по ее указке. Не знаю, где Марат увидел хрупкую деву, по мне так никакой хрупкостью тут и не пахло.
Неужели любовь настолько зла, что за ней ничего не замечаешь? Или это как раз тот тип женщин, который по душе моему мужу?
Если так, то у меня большие проблемы. Я не умею быть стервой и при этом выглядеть как хрупкий цветок, нуждающийся в защите. Могу сыграть роль, натянуть маску на короткий промежуток времени, но она быстро слетает, потому что внутри я другая. «Перестервить» Алю у меня никогда не получится, можно даже и не пытаться.
Мне было неприятно об этом думать и предпочла завершить нашу пламенную встречу.
— Я соблюдаю условия договора, и если что-то после сегодняшнего дня пойдет не так, то претензии будут не ко мне, а к тебе, — сказав это, я невозмутимо нажала кнопку первого этажа, — у меня нет времени на пустые посиделки в лифте.
Он снова пришел в движение, а темноволосая красавица, по которой вздыхал мой муж, сложила руки на груди и, нагло вскинув брови, уставилась на меня.
Ее взгляд нервировал. Я была бы очень не против, чтобы она отвернулась куда-нибудь к стене, или чтобы в кабину ввалилась толпа людей, оттеснив ее в дальний угол и полностью перекрыв обзор.
— Он тебе нравится? — внезапно спросила Аля, — Мой Марат? Нравится?
Сердце екнуло. Смялось под натиском адреналина, хлынувшего в кровь, руки моментально вспотели, и жуткое желание провалиться сквозь землю захлестнуло меня с головой.
Я испытала одновременно стыд, страх, панику. Как будто с меня сдернули одежду прямо посреди смеющейся толпы. Мои чувства – только мои! Я не готова вытряхивать их напоказ, тем более перед той, которую любил мой муж.
— У нас с Маратом Денисовичем совершенно рабочие отношения, — не знаю, откуда взялся этот тон – холодный, деловой и совершенно не свойственный для меня. Даже дрожи в голосе не было, — у каждого своя выгода.
— Кстати, про выгоду, — сочные губы растянулись в ядовитой усмешке, — Ты неплохо устроилась. Живешь у Ремизова в квартире и за его счет, подлизываешься к его родителям. И работу выбрала не где-нибудь, а у Романа Седова.
— Я ни к кому не подлизываюсь. Между нашими семьями изначально были определенные договоренности…
— Ах да, ты же бедная сиротка, которую нужно поддержать и приголубить, — выплюнула она с таким видом, будто мое положение было чем-то постыдным. Будто трагедия, случившаяся в нашей семье, измарала меня в чем-то грязном и зловонном.
Внутри поднялась черная волна.
Я не просила ни о выгодах, ни о преференциях. Тем более такой ценой! Я вообще ничего и ни от кого не ждала, копалась в своем болоте и мечтала только об одном – чтобы мать выздоровела. Терпела шантаж Матвея, соглашалась на любые условия, чтобы просто выжить.
— Ты понятия не имеешь…
Аля даже слушать не стала. Небрежно махнув свой наманикюренной лапкой, продолжила изливать поток яда:
— Как по мне, то с тебя бы хватило какой-нибудь должности курьера. Или сидеть на проходной и нажимать кнопку. И уж тем более на месте родителей Марата я бы тщательнее следила за тем, кто пускать в дом.
Сучка!
Я все-таки не выдержала:
— Не твоего ума дела, какую должность мне предоставили, и как мы общаемся с Денисом Алексеевичем и Ольгой Степановной. У меня договор не с тобой, а с Маратом и семьей Ремизовых. Так что обсуждать детали и нюансы, мы будем исключительно между собой. Ты – посторонняя, и никакого отношения к нашим делам не имеешь.
Она дернулась так, будто я отвесила ей оплеуху.
Плевать! Пусть бесится и брызжет ядом, пусть жалуется Марату на мою грубость, но втаптывать себя в грязь я не позволю.
Лифт замедлил ход перед остановкой и металлический женский голос наигранно бодро произнес «первый этаж».
Перед тем как двери распахнулись, Аля придвинулась ближе ко мне и, едва справляясь с яростью, прошипела сквозь стиснутые зубы:
— Ты всего лишь моя замена на этот год. Пакет, который положили на стул, чтобы место не пустовало. Не забывай об этом.
— Не переживай. Не забуду, — холодно ответила я, выдержав ее яростный взгляд.
Тихий писк и двери начали расползаться в стороны.
Оторвавшись от созерцания гневной физиономии возлюбленной моего мужа, я отвернулась ко входу и тут же увидела своего начальника. Он, в свою очередь, таращился на нас и почему-то выглядел крайне удивленным. Вскинув брови, переводил взгляд то на меня, то на мою «собеседницу», потом расплылся в улыбке:
— Альбина, вы как всегда неотразимы.