Я же вела себя как ни в чем не бывало и даже не намекнула мужу о том, что его неземная любовь пожаловала в кафе.
Мы же играем в фиктивный брак. Так? Так!
Зрителей вокруг полно? Полно!
Значит, надо делать вид, что все по контролем, что мы поглощены друг другом и всяких там Аль попросту не существует.
Возможно, это было подло и неправильно, но сколько можно быть положительным героем и делать все так, как хочется кому-то другому?
Альбина и ее спутник — мне почему-то показалось что это ее отец, тот самый, который был против ее связи с младшим Ремизовым — заняли столик в другом конце зала. Марат при все желании не смог бы их увидеть при таком расположении, потому что глаз на затылке у него было. Зато мне было все прекрасно видно.
И то, как Альбина с неестественно прямой спиной села за стол, и то, как нервно открыла папку с меню.
Злилась, но сделать ничего не могла, потому что сейчас обстоятельства были против нее. Ей оставалось только смотреть, как я общалась с братьями Ремизовыми, а Марат непринужденно ухаживал за мной, подливая чай из стеклянного чайничка.
— Все, мальчики-девочки, — сказал Арсений, постучав пальцем по циферблату часов, — с вами хорошо, но пора к станку.
Покидали кафе мы все вместе. Первыми шли Ярослав с Арсением, потом мы с Маратом. Ремизов галантно подставил мне локоть, и я естественно за него уцепилась. Когда еще выпадет возможность полапать собственного мужа?
Момент, когда он увидел свою ненаглядную, я уловила абсолютно точно. Просто в один миг его мышцы под моей ладонью окаменели, и расслабленный до этого мужчина, прекратился в натянутую струну.
Мне даже показалось, что он хочет отстраниться от меня и разорвать физический контакт. Однако вокруг было слишком много людей, для которых нужно было разыгрывать спектакль, поэтому сдержался.
На выходе, пока я прощалась с Ярославом и Арсением, Марат стоял сам не свой и молчал, словно набрав полный рот воды.
— Все в порядке? — спросила я, когда мы остались вдвоем
— В полнейшем, — улыбнулся он и непроизвольно обернулся, ища взглядом ту самую.
Да что ты в ней нашел?! Посмотри на меня! Я же рядом! Вот она, стою прямо перед тобой! Готовая ради тебя и в огонь, и в воду, и медные трубы в бараний рог скрутить!
Кричала мысленно, с трудом удерживая на губах невозмутимую улыбку. Однако Ремизов моих криков не слышал и не чувствовал.
Он достал из кармана телефон и, едва глянув на экран, нахмурился:
— Есь, прости, мне надо ответить. Это срочно, — и отошел в сторону, так чтобы я не услышала, о чем речь.
С нескрываемой горечью я наблюдала за тем, как он, зарывшись пятерней в густые волосы на затылке, разговаривал с невидимым собеседником.
Кажется, сегодня вечером кто-то снова придет позже обычного.
— Есения, что ты натворила?! — Такими были первые слова начальницы после того, как она вернулась с планерки.
От ее тона я едва не свалилась со стула:
— Я не понимаю…
— Не понимает она! Ты должна была сначала мне показать, а не отправлять Роману Дмитриевичу тут чушь, которую наворотила. Хоть бы спросила, а?
Да, я не задавала лишних вопросов — просто сделала свое дело, перепроверила и отправила — но я была уверена, что все в порядке.
— Что-то не так с документами?
— Все не так, — припечатала она, — если бы я знала, что так из-за тебя подставлюсь, то в жизни бы не поручила тебе ничего серьезнее сортировки бумажек по алфавитному порядку. Ну что за человек!
Пока меня распекали, Людмила обеспокоенно наблюдала за нами, а Алиса откровенно злорадствовала. Разве что в ладоши от восторга не хлопала. Так ей хорошо было от того, что меня полоскали, так радостно, прямо куда деваться.
Мне, если честно было не до нее и ее мелочной радости. Я пыталась судорожно вспомнить, где могла накосячить и в чем. Вроде все правильно сделала, все как учили, никаких самоделок, никакой отсебятины.
Может посчитала что-то неправильно? Или позорных ошибок в словах наделала?
Не должна вроде.
— Что…— голос дал позорного петуха, — что не так в моей работе?
— Все! Это самая позорная писанина, которую мне только доводилось видеть за свою жизнь. И Роман Дмитриевич меня за нее чуть ли не носом по столу возил. За что мне такой позор, а? Вот за что? Стараешься, работаешь, над репутацией трясешься, а потом приходит вот такая звезда и все старания идут коту под хвост, — она чуть ли не ревела, и от этого я чувствовала себя еще более гадко.
Последнее чего мне хотелось это подводить человека, который так хорошо меня принял, поддерживал и, поверив в мои силы, дал ответственное задание.
Она плюхнулась на свое рабочее кресло, оперлась руками на стол и, закрыв глаза, прижала пальцы к вискам.
— Позор, просто позор.
— Но я старалась…
— Плохо старалась. Теперь иди! Разбирайся, — не открывая глаз, она кивнула на дверь, — он тебя к себе вызвал. Не удивлюсь, что после этого твоя работа на этом месте закончится. А может и моя…
Явственно дрожа коленками, я вышла из кабинета с таким чувством, будто отправляюсь на смертную казнь.