— Можно и поменьше. Дней пять например… пожалуйста Марат. Я так истосковалась по нам. Просто умираю от тоски. Поехали. Пожалуйста.
И горький вздох на грани всхлипа, чтобы показать всю глубину отчаяния.
— Хорошо, — наконец согласился Марат, поддавшись на ее провокацию, — но только на две ночи, больше не получится.
— Ты самый лучший, — промурлыкала она, давясь собственным ядом.
Всего две ночи! Две! И то выпросила! Как какая-нибудь нищенка, мечтающая о подачке. Разве это нормально? Разве так должно быть?
Разве этого она хотела, когда давным-давно затеяла игру под названием «удержи кота за хвост»? Какого черта удобный, надежный и бесконечно влюбленный Ремизов, который всегда прыгал по ее указке, вдруг стал превращаться в нечто упрямое и недоступное.
Альбину это бесило, и мириться с таким положением дела она не собиралась.
Пусть у нее было всего два дня, но Марат запомнит их надолго. И по возвращению снова станет прежним и даже думать забудет о своей псевдо-жене.
С этими мыслями она отправилась по магазинам, чтобы прикупить обновок, в которых еще сильнее вскружит голову Ремизову и вернет ускользающий контроль.
Марат позвонил днем. Я думала, пригласит на обед, но вместо этого муж огорошил неприятным известием:
— Есь, уезжаю в командировку.
Вот так просто. Уезжаю.
У меня что-то оборвалось внутри, надломилось.
Кажется, я ему не верю. И что гораздо хуже – не имею права на это недоверие.
Проглотив горечь, моментально скопившуюся на языке, старательно растягивая губы в улыбке и молясь, чтобы голос звучал не слишком подавлено, спросила:
— Когда?
— Сегодня. Сейчас заскочу домой за походной сумкой.
— Сегодня? — я растерялась, — ты бы хоть заранее предупредил…
— Я сам только что об этом узнал.
Еще один разлом внутри.
Я не верю в спонтанные командировки. Вот хоть ты тресни. Не верю и все.
Бывают, да, не спорю. Но гораздо реже, чем тайные поездки с любовницами.
Так и подмывало сказать о своих подозрениях. Спросить, один ли едет или с кем-то. Но конечно же не спросила. Нет смысла. Чтобы он ни сказал, я ничего не смогу сделать. Его личная жизнь никак со мной не связана, как бы мне ни хотелось обратного.
У нас договор, остальное только мои проблемы.
Настроение, которое и так в последнее время было не ахти, сейчас и вовсе рухнуло ниже плинтуса. И как-то сразу плевать стало какой у меня голос и как я прозвучу. Просто тихо спросила:
— Надолго?
— Всего на две ночи, — беспечно ответил Ремизов, невольно подтверждая мои подозрения.
Командировки меряют днями, а не ночами. Увы…
Я снова с трудом сглотнула и поморщилась от того, как жгло в груди. Будто кто-то натолкал внутрь ядовитой крапивы.
— Ты там аккуратнее давай.
Какое глупое напутствие для тридцатилетнего мужчины, собирающегося в романтическую поездку. Как раз в моем стиле.
— Я сама аккуратность. Если вдруг позвонишь, а телефон будет недоступен – не переживай. Все в порядке, просто со связью проблемы. Там бывает.
Чуть не спросила там это где? Но вовремя прикусила язык.
Мне не надо этого знать. Лишняя информация, которая только причинит дополнительные мучения. Я ведь полезу в сеть, начну искать фотографии, представлять.
Не хочу этого. И так муторно.
— Тогда счастливого пути?
— Ага, — как-то рассеянно ответил он, — не скучай.
— Постараюсь.
Мы распрощались. Ремизов помчался собираться в «командировку», а я вернулась к работе.
Вернее, попыталась вернуться, потому что мысли упрямо тянулись к мужу.
Все-таки интересно куда они поедут…
Может, на побережье, а может, в соседний район. А может, и вовсе останутся в городе, спрятавшись от остального мира на расстоянии вытянутой руки…
Вот зачем мне это?
Не хочу…
Чтобы хоть как-то отвлечься, я набрала дополнительных заданий от Елены Алексеевны, сама предложила помощь Людмилке, спешившей на прием к врачу, и забрала себе ее текущие задачи.
Все, что угодно, лишь бы прекратить мусолить мысли о том, где сейчас Ремизов, и чем он занимается.
В результате нахватала столько, что к концу рабочего дня не успела закончить и половины того, что начала.
— Останавливайся, — сказала начальница, застегивая пуговицы на модном, темно-сером плаще, — завтра будет новый день, все сделается.
— Нет-нет, — пробубнила я, не отрывая взгляда от монитора, — я сегодня доделаю. У меня как раз свободный вечер.
Пустой, одинокий вечер, который совершенно не чем и не кем заполнить. И лучше уж здесь, на работе, чем в пустой квартире, где каждая мелочь, каждая деталь кричит о хозяине и о том, что его нет рядом.
— Ну как знаешь, — сказала она и ушла.
А я осталась. Обложилась папками со всех сторон, растворилась в цифрах, буквах и разноуровневых задачах, да так увлеклась, что не заметила, как пролетело несколько часов.
— Есения? — на пороге кабинета стоял откровенно удивленный Роман, — я думал кто-то забыл выключить свет, а тут ты.
— Заработалась, — ответила я и с трудом пошевелила затекшей спиной. Она отозвалась ноющей болью в районе поясницы. Это сколько же я просидела, раз меня так скрючило?
Седов заметил это и нахмурился:
— Ты на время смотрела?
— Да…То есть нет. Увлеклась.