— Клевета, — засмеялась Рослин. — Ты их убил. От моей руки умерли только двое. Сердце, должно быть, не выдержало.
— Ты отравила их!
— Это был не смертельный яд. Очень болезненный, но не смертельный. Они бы промучились с коликами и рвотой до ночи, а потом выздоровели бы. Не все, но многие. Даже без противоядия. Но ты не дал им такой возможности.
Натан не мог смотреть ей в лицо.
Он сказал Стэйси, что стал цивилом, то есть гражданским лицом, простым человеком, озабоченным только целостностью своей шкуры и имущества... Но разве смог бы цивил невозмутимо и без колебаний добить двадцать человек? Что могло бы заставить цивила пойти на такое? Животный страх? Вряд ли. Цивилы, одолеваемые страхом, бегут без оглядки. А бандиты с большой дороги — зачищают тылы, чтобы спокойно спать ночам и.
Настолько спокойно, насколько это вообще возможно.
«Чтоб тебя демоны разорвали, Стэйси, — мрачно подумал Натан. — Что ж ты еще хотела. С волками жить — по-волчьи выть. С цивилами я так больше не поступаю, и именно за это ты хотела меня убить».
Хотела, Натан... Хотела. Но не убила. Здесь один убийца, и это ты. Даже не эта маленькая девочка с глазами смерти. Ты. Только ты.
— Почему вы не сказали мне? — хрипло спросил он, глядя на солнце.
— Ты не спрашивал. Ты просто решил, что я такая же, как ты. И про Стэйси ты до сих пор думаешь то же самое. Ты уже забыл, что я тебе только что сказала.
— Вы глупость сказали, — резко ответил он. — Стэйси вообще любить не умела. И уж ко мне-то нежных чувств не питала точно. Вы еще слишком молоды, миледи. Взрослые... мужчины такие вещи чувствуют, уж мне поверьте.
Рослин молча пожала плечами. Как будто хотела сказать — что ж, оправдывайся, если тебе так легче.
Но ему не становилось легче.
— Проклятие, да поймите же вы! Если бы хоть один из этих людей остался жив, нас догнали бы и убили!
На этот раз она даже не пожала плечами, просто стала собирать свои травы.
Да что ж такое — Глориндель пытался его заставить убивать по прихоти, а эта маленькая дрянь не дает убивать по необходимости!
Только вот в самом ли деле эта необходимость была?..
Натан снова посмотрел на Рослин. Она была такая маленькая и грязная, нечесаная, бледная — ни за что не догадаешься, что калардинская княгиня... Натан попытался представить ее во всем великолепии ее ранга, восседающую на троне в парадном зале княжеского дворца, в подбитой соболями мантии, в тяжелой, слишком большой для нее короне на тщательно уложенных волосах... И не смог. Этого не будет, вдруг с непонятной уверенностью подумал он. Никогда не будет. Она так и останется маленькой и чумазой беглянкой... Потому что он не мог представить ее не только чистой и хорошо одетой, но и взрослой. Как будто она взрослой уже никогда не станет... или, может быть, ею и родилась.
— Что вам нужно в Тарнасе, миледи? — спросил Натан, глядя на нее сверху вниз. — Зачем вам туда? Что вы ищете? Почему вам... дома не сиделось?
Она тихонько засмеялась, не поднимая головы, и снова это был такой знакомый смех...
— Ты же знаешь почему, зачем спрашиваешь?
Он знал? Да, наверное, знал. Ей подходила эта страна. Именно эта. Так же, как и Стэйси.
— Пойдемте отсюда, — сказал Натан.
— Сейчас. — Рослин поднялась, отряхивая руки о юбку. — Я внутри плащ оставила.
Он нетерпеливо кивнул, избегая смотреть ей в лицо, отвернулся, сунув раненую руку в карман и пытаясь сжать в кулак здоровую. Не получалось — пальцы немели, ладонь грызла боль. Оставалось надеяться, что ему не придется драться в ближайшие дни. День обещал быть жарким, и Натану очень хотелось ветра, но его не было, а медленно поднимающееся солнце раскаляло пыльный воздух, нагнетая зной.
Он вздрогнул, когда Рослин позвала его изнутри, и схватился здоровой рукой за меч. Может, кто-то из бандитов выжил?.. Натан влетел в пещеру и замер, когда Рослин развернулась к нему и прижала к губам бледный палец. В ее глазах застыло напряжение.
— Тс-с, — прошептала она. — Слышишь?
Несколько мгновений он не слышал ничего, только чувствовал разительный контраст между свежим воздухом снаружи и прелым, густым воздухом пещеры. Натан почувствовал, что ему трудно дышать, и нервно рванул ворот рубашки. И вдруг услышал.
Не то стон, не то всхлип. Тоненький-тоненький.
Котенок, это котенок... не позволяй ему прикоснуться ко мне... Аманита, слышишь, не позволяй, помоги мне...
Натан сделал шаг назад. Потом еще. Нога наткнулась на что-то мягкое, Натан оступился и едва не упал. Рукоять меча вдруг стала скользкой. Оружие выпало из неуклюжей левой руки, глухо стукнуло о землю.
— Уходим отсюда. Сейчас же. Немедленно, — сказал Натан, но Рослин, кажется, не услышала его. Она протянула руку вперед, будто слепая, и шагнула в сторону, из которой слышался стон. Натан мотнул головой, будто этот беспомощный жест мог ее остановить.
— Уходим, слышите?! Нам нельзя здесь оставаться! — закричал он.
