— Что же вы делаете, миледи, — хрипло сказал он. — Да, я чудовище, вы верно подметили, но что же вы-то делаете?
Он не дал ей ответить, отшвырнув в сторону. Расправленный платок с разложенными по нему смертоносными зельями скользнул с колен Рослин, когда она падала, яды смешались с изумрудной, пропахшей кровью травой. Натан вставил кончик меча между ребер эльфийки, там, где сердце, надавил. Она вздрогнула, выгнулась в последний раз. Ее рука вцепилась в траву и застыла, сжимая желтые головки куриной слепоты, тянувшиеся к солнцу из бледных пальцев.
Натан вынул лезвие, всадил его в землю, выдернул. Обернулся к Рослин, сидящей на земле и глядящей на него.
— Не делайте этого, — сказал он. — Слышите, миледи? Никогда не делайте. Пусть я и чудовище, но вы им можете не быть. Понимаете? Можете еще.
«Я буду, — подумал он, — вместо вас».
Рослин моргнула. Потом снова, снова. А потом вдруг рывком поднялась и кинулась к Натану. Он едва успел поднять руки, и она обхватила его за пояс, ткнувшись лицом в его грудь.
— Ты ведь не бросишь меня? — всхлипывая, быстро бормотала она. — Ведь не бросишь? Правда же, Натан? Ты не бросишь меня?
Она дрожала, и плакала, и прижималась к нему так крепко, будто боялась, что он вырвется. Натан положил тяжелую ладонь на затылок своей княгине, и его княгиня, вздрогнув, вскинула красное мокрое лицо.
Ты ведь не бросишь меня?..
Нет, хотел ответить Натан. Нет... не брошу, миледи. Я не имею права. Ведь быть рядом с вами — мой долг. А долг — это так хорошо, когда нет ничего другого.
Он хотел сказать это и сказал бы, если бы она не смотрела ему в лицо. Но она смотрела. И Натан промолчал, потому что не мог лгать ей в глаза.
Ведь в глубине души он не подумал все то, что собирался сказать. Он подумал просто: «Нет, не брошу». Только это и больше ничего.
Там действительно было только два больших города — Бреррет и Дреддер, а о Тарнасе никто даже не слышал. Правда, они не особо расспрашивали — особенно когда узнали, что их ищут.
Узнал, вернее, эльф — Эллен еще не настолько хорошо понимала тальвардский, чтобы вслушиваться в болтовню крестьян, попадавшихся им на пути. А Глориндель слушал, и, как оказалось, не всегда напрасно.
— Там впереди, сразу за поселком, застава, — сообщил он вполголоса, когда их никто не мог слышать. — Ищут мужчину и женщину из Калардина. Как думаешь, много тут валандается таких парочек?
Эллен была уверена, что немного.
С памятной ночи в лесу прошло три дня, и все это время они продвигались на юг. Не разговаривали — Эллен боялась раскрыть рот, а эльф почти не смотрел в ее сторону. Но это не было прежней пугающей отстраненностью, когда он временами на много часов замыкался в себе, и она лишь чувствовала его холодную, непонятную ярость. Сейчас же он просто будто обдумывал что-то, и отчего-то Эллен знала, что это вовсе не планы ее умерщвления. На самом деле Глориндель мог убить ее там, в лесу, так же как в любой момент прямо посреди дороги, — она даже не стала бы сопротивляться. Попытка стать убийцей выпила из нее все силы, и Эллен даже не подозревала до этого, что их осталось так мало.
Но, кажется, Глориндель действительно не желал ей зла. Больше не было глупых выходок, чудовищных преступлений и вспышек бешенства — теперь он просто ехал рядом с ней, они вместе ели и спали рядом, и он ни разу к ней не прикоснулся. Да и не заговаривал почти. Эллен предпочитала не думать, что все это значит, потому что все равно не смогла бы понять.
Но сейчас ситуация, кажется, осложнилась, и Эллен даже не знала, рада она завязавшемуся разговору или нет.
— Думаете, они ищут нас? — шепотом спросила она. Они уже довольно далеко отъехали от группы крестьян, среди которых эльф услышал столь полезную сплетню, но Эллен будто все еще боялась быть услышанной.
— А кого еще?
— Зачем? Что мы сделали?
Он посмотрел на нее — прямо, в первый раз за последние дни. И это уже был другой взгляд. Не тот, что прежде. Да, в нем скользнуло раздражение... но не то, все не то. Он смотрел на нее, будто на какого-то другого человека. Которого давно знал и... которого любил. Несмотря ни на что.
Эллен почувствовала подступающий озноб и обрадовалась, когда эльф заговорил, развеяв наваждение:
— Хороший вопрос, милая, — а разве эльфийскому принцу надо что-то
Слова были те же, что и раньше, — но нет, нет, что-то новое в них появилось... снисходительность, а не пренебрежение. Впрочем, это Эллен ощутила только в первый момент, тут же осознав смысл его слов.
— И верно, — пробормотала она. — Эльфы ведь вступили в войну... Только почему они не стали искать вас раньше?
— Может, и стали, — пожал плечами Глориндель. — Может, только теперь напали на след. Та шлюшка из таверны — она могла заметить, что я эльф, и донести местным властям.
Шлюшка? Та шлюшка из таверны, вы сказали? Что, каждая женщина, которой не посчастливилось попасться вам на глаза, сразу становится шлюхой, так, милорд? Ох... ну и дура же ты, Эллен. Люди не меняются так быстро. И эльфы тоже.
— Там было полно народу, помимо нее, — сухо сказала она.
