Зачем нужен Сталин полностью

Ненависть началась каких-нибудь тридцать секунд назад, а половина зрителей уже не могла сдержать яростных восклицаний. Невыносимо было видеть это самодовольное овечье лицо и за ним — устрашающую мощь евразийских войск; кроме того, при виде Голдстейна и даже при мысли о нем страх и гнев возникали рефлекторно. Ненависть к нему была постояннее, чем к Евразии и Остазии, ибо когда Океания воевала с одной из них, с другой она обыкновенно заключала мир. Но вот что удивительно: хотя Голдстейна ненавидели и презирали все, хотя ка?кдыйдень, но тысяче раз на дню, его учение опровергали, громили, уничтожали, высмеивали как жалкий вздор, влияние его нисколько не убывало. Все время находились, новые простофили, только и дожидавшиеся, чтобы он их совратил. Не проходило и дня без того, чтобы полиция мыслей не разоблачала шпионов и вредителей, действовавших по его указке. Он командовал огромной подпольной армией, сетью заговорщиков, стремящихся к свержению строя. Предполагалось, что она называется Братство. Поговаривали шепотом и об ужасной книге, своде всех ересей, — автором ее был Голдстейн, и распространялась она нелегально. Заглавия у книги не было. В разговорах о ней упоминали — если упоминали вообще — просто как о книге. Но о таких вещах было известно только по неясным слухам. Член партии по возможности старался».

Когда Троцкий стал врагом Сталина, он действительно был опасным и сильным противником. Причем не только лично для Сталина, но и для страны, которую возглавлял Иосиф Виссарионович. То есть для Советского Союза, а значит, и для народа СССР. Словосочетание «враг народа» звучит в наше время явно отрицательно, чуть ли не демонически. Но это сейчас. Кстати, это словосочетание придумали отнюдь не в «тоталитарном» СССР, а в «просвещенной» революционной Франции (им, если не ошибаюсь, частенько пользовался «друг народа» Марат). И тогда, и в 1930-е люди вкладывали в эти слова буквальный смысл. Надо сказать, что Троцкий в борьбе со Сталиным не был особо щепетильным в выборе средств. Как сказано выше, он действительно наносил урон стране, вступая в сотрудничество с ее открытыми врагами. Неудивительно, что и ответная сторона действовала жестко. Ведь в самом начале с Троцким обошлись мягко. Его просто выслали из страны, причем даже гражданства какое-то время не лишали. Известно, что советское посольство в Турции оказывало на первых порах содействие Льву Давидовичу. И если бы он сам не стал активно воевать с советской властью в лице И.В. Сталина, если бы избрал для себя роль мемуариста и литератора, никто не стал бы посылать к нему агентов с ледорубами — у властей в то время и без этого хватало забот.

Более того, известно, что Троцкий вел активную переписку со своими сторонниками, оставшимися в стране, рассылал им инструкции. Естественно, когда он превратился в одного из главных международных противников власти, на его бывших адресатов стали смотреть как на агентов влияния, то есть на внутренних врагов. И как это ни парадоксально, деятельность Троцкого в 1920-е и 1930-е годы косвенно стала одной из причин репрессий. Тем более что сам Лев Давидович в своих открытых публикациях нередко упоминал о своих сторонниках, как бы провоцируя власти на преследование их. А потом разоблачал это преследование, получая от этих разоблачений политические дивиденды.

К теме репрессий 1930-х тесно примыкает вопрос о концлагерях. Хотя, как мы увидим ниже, эти учреждения не имеют никакой связи с феноменом 1937 года.