– Понятно. Генерала убили за письменным столом. Орудием убийства послужил китайский кинжал, которым покойный пользовался для разрезания бумаг. Удар был нанесен сзади. Лезвие вошло в шею за правым ухом и рассекло сонную артерию. Смерть, по мнению… – инспектор заглянул в первое заключение, – доктора Реймонда, наступила в течение минуты, возможно, и быстрее. Отпечатки пальцев остались?
Суперинтендант покачал головой:
– Нет, в том-то и беда. Люди сейчас начитались книг об убийствах и всякого такого, так что знают все уловки. Убийца позаботился надеть перчатки. Вот к чему ведет болтовня о прогрессе, учит людей всяким хитростям, – сварливо заметил он, открыл ящик стола и вынул оттуда кинжал. – Вот он. Вещественное доказательство номер один. Опасная штука, такие не стоит держать на виду.
Инспектор взял нож с тонким лезвием и резной рукоятью из слоновой кости, подержал в руке, потом попробовал пальцем лезвие.
– Очень опасная, – согласился он и вернул кинжал суперинтенданту.
– Вещественное доказательство номер два, – продолжал тот, протягивая лист писчей бумаги. – Найдено под рукой покойного, может статься, он написал на нем уже после удара.
– Интересно, – протянул инспектор.
– Не знаю, не знаю. Наш эксперт думает, что сэр Артур не успел бы написать ничего после того, как был нанесен удар. А доктор Реймонд считает, что мог. Вот вам и врачи. Один говорит так, другой иначе, кому верить – не поймешь. Но мне кажется, этот листок нам ничего не даст. Посмотрите сами.
Инспектор посмотрел. В верхней части было выведено карандашом «Тер». И больше ничего; надпись обрывалась, словно карандаш внезапно выпал из безжизненных пальцев.
– По-моему, нам это ничего не дает, – повторил суперинтендант. – Мне кажется, дело было так: сэр Артур начал что-то писать, и тут ему внезапно нанесли удар сзади. Ничто не говорит о том, что он написал это после удара.
– Только вот буквы написаны криво, – заметил инспектор. – Суперинтендант, если можно, я возьму этот листок.
– Берите, – щедро разрешил Лаптон. – Больше, собственно, тут и взять нечего. Хотя, может, обнаружится что-то еще, начальник участка настоял, чтобы в комнате, где произошло убийство, ничего не трогали, так что настоящего обыска там еще не было.
– Понятно. Теперь о расположении кабинета. Насколько я понимаю, он находится в передней части дома, окна обращены на подъездную аллею?
– Да. Справа от парадной двери, как войдете, кабинет, потом так называемая маленькая столовая, дальше вход на лестницу, а за ней большая гостиная, она тянется вдоль задней части дома и примыкает к бильярдной.
– Веранда, насколько я понимаю, тоже в задней части дома? В таком случае от нее до кабинета расстояние значительное? И никакой шум из кабинета не будет слышен на веранде?
– Нет-нет, что вы, – ответил суперинтендант со снисходительной улыбкой. – Это громадный дом. Почти дворец. Сэр Артур гордился своим богатством.
– А окна, – спросил инспектор, разглядывая фотографию, – были открыты или закрыты?
– Передние были распахнуты. То, что с западной стороны, сэр Артур не открывал никогда. Оно прямо напротив двери, а генерал не любил сквозняков. После того как преступление было обнаружено, окна закрыл дворецкий, хотя, строго говоря, не должен был этого делать.
– Снаружи следов нет?
– Нет, но, если вдуматься, это ничего не значит. Дождя не было черт знает сколько, земля тверда, будто камень. И клумбы под окнами вроде нет. Да и сами окна, в сущности, застекленные двери, как видите. Полоска травы, а дальше вымощенная гравием подъездная аллея. Убийца генерала мог проникнуть в это окно, не оставив следов, но мог и войти в дверь незаметно для всех.
– Это осложняет дело, – сказал инспектор. – Кстати, вам известно, имелись ли у генерала враги?
При этих словах он оторвал взгляд от фотографий и увидел, как лица обоих полицейских расплылись в усмешке. В его серых глазах тоже мелькнула смешинка.
– Я сказал что-то забавное?
– Вы угодили в самую точку, инспектор Хардинг, – ответил суперинтендант. – Думаю, обыщи вы все графство, вряд ли нашли бы человека, у которого врагов больше, чем у сэра Артура. Могу даже сказать, вздумай вы найти кого-нибудь, кто сказал бы о нем доброе слово, вам пришлось бы основательно потрудиться.
– Это уж точно, – рассудительно подтвердил сержант. – Потрудиться бы пришлось.
В это время вошел начальник участка:
– Суперинтендант, я вижу, инспектор… э-э… прибыл. Вы, конечно, предоставили в его распоряжение… э-э… все факты. Инспектор Хардинг, так ведь? Очень рад вашему приезду, инспектор.
Хардинг поднялся и повернулся к вошедшему. Майор Грирсон, протягивая руку, пристально поглядел на него и спросил:
– Господи, мы, кажется… э-э… уже встречались? Ваше лицо мне очень… э-э… знакомо, только я никак не вспомню, где мы могли видеться. Вы, случайно, не помните?
– Да, сэр, я прекрасно вас помню, – ответил инспектор, пожимая руку майору. – Мы встречались в Бэйллиул-колледже.
