– Словом, понятно, откуда пошел слух. Естественно, я сказала миссис Дарси, что удивляюсь ее вниманию к подобной сплетне. Полагаю, это полнейший вымысел?
– Нет, – сказала Дайна. – Это чистая правда. Простите, миссис Чадли, но я сейчас очень занята и…
– Вполне понимаю, – заверила ее миссис Чадли. – Там наверняка все вверх тормашками. Вам, конечно, будет очень неприятно пускать в дом сыщиков. И репортеров…
– Да, – подтвердила Дайна. – В высшей степени неприятно. Я передам Фэй, что вы звонили, миссис Чадли. Очень любезно с вашей стороны! До свидания!
Позднее позвонила миссис Твининг. Она лишь пожелала узнать, как чувствуют себя Фэй и Джеффри и не требуется ли ее присутствие.
– Пока нет, – ответила Дайна. – Сыщик пока что не появлялся. Мне кажется, его приезд будет встречен с большим облегчением. Это ожидание всем действует на нервы. Заглянете к нам сегодня, миссис Твининг?
– Думаю, нужно будет, – спокойно ответила та. – Со слов Фэй я поняла, что нужно быть готовой ответить на вопросы, которые этот сыщик пожелает мне задать. Я не особенно сведуща в этикете подобных дел. Сыщик должен сам приехать ко мне или мне надо к нему?
– Не знаю, – сказала Дайна. – Но хочу, чтобы вы приехали. Нам… нам здесь очень не хватает нормального человека.
– Тогда я приеду во второй половине дня, – пообещала миссис Твининг.
За ленчем миссис Холлидей объявила, что у нее раскалывается голова, придется пролежать в постели до вечера, и если сыщик все же заявится, пусть не надеется увидеться с ней, она слишком скверно себя чувствует для разговоров с кем бы то ни было.
В ответ на ее слова Лола обратила на нее свой безмятежный взор и протянула:
– Не понимаю, отчего это сыщику надо с вами видеться. Позвольте сказать, что вы ничего собой не представляете и глупо разыгрывать перед нами сцены.
Побледневшая от гнева Камилла выдавила дрожащим голосом, что не намерена выслушивать оскорбления, и бросилась прочь из комнаты. После секундного колебания Бэзил резко поднялся и последовал за ней.
– Я довольна, что они ушли, – спокойно сказала Лола. – Очень несимпатичные люди, к тому же я почти уверена, что волосы у нее крашеные.
Никто не нашелся, что ответить, и трапеза продолжалась в тягостном молчании.
Когда ленч окончился, Дайна крепко взяла Фэй за руку и отвела в спальню.
– Полежи до чая, моя девочка, – сказала она. – Сколько ты спала прошлой ночью?
– Мало, – ответила Фэй с вымученной улыбкой. Не без помощи Дайны она сняла платье и, слегка дрожа, набросила халат.
Дайна взбила подушки на кровати и приглашающе по ним похлопала:
– Иди сюда, моя прелесть. Тебе станет лучше, если сможешь хоть немного поспать.
Фэй послушно легла, взглянула на сестру расширенными глазами и опустила веки.
– Да, наверное, смогу. Дайна…
Та взяла ее холодную руку.
– Что, милая?
– Как думаешь, – неуверенно спросила Фэй, – когда приедет сыщик, мне надо будет присутствовать? Конечно, он захочет поговорить со мной, я прекрасно понимаю. Но так ли уж необходимо мне его встречать? Не возьмешь ли ты это на себя? От Джеффри толку мало, а… а он, думаю, рассчитывает, что его кто-то встретит?
– Не имею ни малейшего представления, – ответила Дайна, – но я буду внизу. Не волнуйся об этом!
– Спасибо, – поблагодарила Фэй.
Мисс Фосетт вышла из спальни и спустилась к телефону. Она вспомнила, что никто не сообщил о случившемся их матери.
Миссис Фосетт восприняла это известие так, как и следовало ожидать. После междометий, долженствующих выразить ее изумление и ужас, она слабым, обиженным голосом простонала, что не стоило сообщать ей о смерти Артура по телефону; для нее это слишком большое потрясение. И Дайна поняла, что родительница пребывает в расстройстве, поэтому отговаривать ее от немедленного приезда в Грейндж не придется. Миссис Фосетт так долго ставила свои удобства превыше всего, что вряд ли чем-то можно было сломить эту укоренившуюся привычку. Жалобным голоском, словно на последнем издыхании, она протянула, что очень хочет немедленно приехать к своей дорогой Фэй. Только стоит ли тащиться в такую долгую, изнурительную поездку, если по приезде она сразу же сляжет? Это было бы сущим безрассудством, она и так очень нездорова, а Дайне пора бы уж знать, что ее совершенно выбивает из сил даже малейшее напряжение.
Дайна, положив наконец трубку, усмехнулась. Теперь у матери начнется блаженное время, подумала она, представляя, как миссис Фосетт уже плетется к ближайшему дивану. Мать созовет всех своих приятельниц и станет сетовать, как ужасно быть прикованной к своему ложу, когда она готова отдать все на свете, лишь бы оказаться рядом с несчастной доченькой.
Ожидание затянулось, и Дайне опять пришла на ум приемная зубного врача. Обвинить в убийстве ее не могли, но она испытывала присущее всем женщинам безотчетное недоверие к полиции, притом суперинтендант произвел на нее такое впечатление, что предстоящий визит его коллеги мог вызвать только дурное предчувствие. Тем не менее она твердо решила, что если этот тип из Скотленд-Ярда станет задавать ей вопросы в грубой, угрожающей манере, то пожалеет об этом.
