Знакомое чувство, впервые посетившее ее в той самой таверне, напомнило о себе: когда обещают конфету, а дарят только обертку. Хотелось, чтобы темный маг обнял, прижал к колючему пальто и перестал считать ее маленькой девочкой.
– Однако! Тут люди, юная леди, до недавнего времени они вас чрезвычайно волновали.
Он издевался!
Рассвирепев, позабыв о разнице между ними, Даниэль накинулась на обидчика с кулаками и едва не потеряла футляр с драгоценностями.
– Вот, что случается, когда идешь на поводу эмоций, – назидательно заметил де Грассе и поднял украшения. – Останутся у меня, выдам перед балом.
– Зачем вы меня поцеловали? – раскрасневшаяся девушка выплюнула вопрос ему в лицо и ухватила преподавателя за рукав.
– Захотел. Я вообще склонен делать то, что хочу.
Леди Отой хотела продолжить, возразить, но темный маг поднял палец, призывая к тишине. Он замер, словно прислушиваясь. Выражение лица стремительно менялось, даже в полумраке Даниэль видела, как с него уходила довольная проказливая улыбка. Теперь и девушка заволновалась. Переминаясь с ноги на ногу, она терпеливо ждала. Пальцы разжались, и рука безвольно повисла вдоль туловища.
– Так, – наконец отмер де Грассе, – переночуйте-ка у меня. Завесьте зеркала и устройтесь в моей спальне, все равно мне придется бодрствовать. Ниточка Селестины натянулась, – пояснил он, – не хочу упустить Натана. Сейчас пошлю магического вестника ректора, провожу вас и уеду.
– Это опасно? – забеспокоилась девушка.
Привстав на носочки, чтобы оказаться примерно одного роста с темным магом, она заглянула ему в глаза. Руки дрогнули, но так и не легли на плечи Антуана. Только небо знала, каких усилий ей стоило сдержаться!
– Нет.
Шестое чувство утверждало, де Грассе лжет, но разве Даниэль могла помешать ему?
– Зато когда вернусь, разрешу себя поцеловать. Только без свидетелей, мне разговоров про соблазнение хватило.
И все, больше нечего. Будто Даниэль сможет теперь заснуть? Прикорнув на краешке кровати, девушка терпеливо ждала.
Какое новое ощущение – запах чужого человека! Даниэль чувствовала де Грассе повсюду, каждая вещь хранила отпечаток его характера, а на подушке, быть может, он спал еще вчера. Чтобы немного успокоиться, леди Отой обняла ее, уткнулась носом в наволочку. И точно, темный волос. Его волос. В такой позе, любовно прижимавшей к себе подушку, ее и застал хозяин спальни. Вопреки опасениям, Антуан не задержался до утра, прошло не больше пары часов. Девушке, разумеется, показалось – больше.
– Все хорошо?
Встрепенувшись, она вскочила и, в волнении кусая губы, уставилась на де Грассе.
– Более чем, – обтекаемо ответил темный маг и прямиком направился в ванную. – Селестина не так уж умна. Остальное не для ваших ушей.
– Но речь о моей жизни!
Беседовать приходилось через дверь, перекрикивая шум воды.
– Умолкните! – не слишком вежливо ответили с той стороны. – Ложитесь куда-нибудь и спите. Ни увлекательный рассказ, ни грязные домогательства вам сегодня не грозят: если вы не устали, то я да. Завтра можете пытать ректора, но лучше выбросите из головы. Обещаю, после бала Натан Олбрек станет историей, может, даже раньше.
Дни шли своим чередом, одни учебные будни сменяли другие. Однако студенты больше думали не о зачетах и рефератах, а о грядущем бале попечителей. Его наметили на первую субботу ноября, и чем меньше времени оставалось, тем больше витали в облаках девушки, мечтавшие затмить всех блеском нарядов. Пожалуй, только Даниэль занимали другие вопросы, но лорд Уоррен заверил, бояться нечего, Селестина дожила последние дни на свободе, а место укрытия лича найдено. Чтобы не портить торжество, неспокойного покойника решили уничтожить в воскресенье. И девушка выдохнула, тоже окунулась в предпраздничную круговерть. Ей удалось избежать вопросов по поводу украшений, соврав, будто де Грассе лишь проводил до Бресдона, где ждал человек отца. Якобы именно лорд Отой преподнес драгоценности в знак примирения. Подруги поверили. Или сделали вид, что поверили. Однако Маргарит таки не удержалась от колкого замечания:
– Украшения новые, я такие в лавке видела.
– И что? – Девушка умела держать лицо. – Или наследнице рода Отой дозволено носить только фамильные бриллианты?
– Тея вас видела, – лениво протянула из-за стола Элжбета.
Она корпела над задачками и пребывала в дурном расположении духа. Стихии прекрасны только в теории, на практике студентам приходилось не только выписывать эффектные письмена в воздухе, но и рисовать графики, высчитывать силу воздействия и противодействия.
Даниэль бросила на подругу короткий благодарный взгляд. Фраза прозвучала обтекаемо, Тея могла увидеть кого угодно.
– Кого? – Маргарит мгновенно навострила уши.
Она не упускала ни одной сплетни и особо живо интересовалась личной жизнью соседки. С некоторых пор ведьмочка уверилась, что между Даниэль и Антуаном что-то есть. Леди Отой не отпиралась в наличии у себя некоторых чувств, но отношения, любовь?.. Хотя втайне она надеялась, что ночной поцелуй – действительно пролог, а не конец сказки.
