Ректор кивнул и вновь покосился на Даниэль. Той лишь оставалось гадать, чем ее персона столь заинтересовала лорда. Он взялся за поостывший кофе, но то и дело бросал на нее короткие взгляды, чуть заметно поджимая губы. Не нравилось, что в академии завелась особенная студентка? Так Даниэль может уехать, сама об этом просила.
– Словом, решено, – ректор хлопнул ладонью по столу, – вы поступаете в ведение господина де Грассе.
Девушка тихонько застонала от досады. Вот зачем полезла с разговорами! Сначала темная ведьма, теперь магиня смерти. Лучше бы Даниэль вообще родилась без дара, вышла замуж за какого-нибудь знатного и богатого наследника и спокойно дожила до старости.
– Вы уже читали письмо лорда Отой? – сменил тему Роберт и, обернувшись к Антуану, извинился: – Прости, дальше уже личное.
– Понял, не дурак.
Преподаватель залпом допил кофе и удалился, милостиво разрешив Даниэль преступить к занятиям на новом факультете с завтрашнего дня.
– Только больше не играйте в ребенка, а то нагружу дополнительной физической подготовкой, раз некуда девать энергию.
Звук хлопнувшей двери отозвался в ушах девушки набатным колоколом. Если бы могла, она побилась о нее головой. Удаляющаяся легкая поступь де Грассе навевала мысли о похоронной процессии. Почему он не носил тяжелых армейских сапог, они бы несказанно подчеркнули трагизм ситуации. Даниэль хоронили заживо. Темная ведьма – это еще куда ни шло, но темный маг… Носить в себе бесконечный холод, отринуть чувства и превратиться в ходячее орудие смерти. Будь проклято приворотное зелье, это оно виновато! Не могло подействовать, как положено! Или проблема в де Грассе? Он и тут отличился, не пригласил на свидание, а вытребовал понравившуюся студентку к себе на факультет. Если и дальше так пойдет, Даниэль станет его вечным ассистентом, чего в ее планы точно не входило.
В душе тлела слабая надежда. Девушка не переносила мертвецов, Антуан убедился в этом парке, может, он отчислит ее за непригодность? На кладбище леди Отой ходить точно не станет, прикасаться ко всякой мерзости тоже.
– Милорд?.. – Даниэль с мольбой посмотрела на ректора.
Антуан выбил ее из колеи, так бы леди Отой точно никого ни о чем не просила бы, она всегда требовала.
– Ничего не могу поделать! – развел руками Роберт. – После услышанного в этом кабинете – тем более. Впрочем, ваш отец предупреждал о возможности нечто подобного, – нахмурившись, пробормотал он себе под нос.
Однако Даниэль услышал и напряглась. Зря она не вскрыла письмо отца, выходит, там нечто важное. Но откуда лорд Отой мог знать о непонятном мужском голосе, о чужой воле, которая вчера парализовала ее тело? Дома с ней ничего такого не случалось, да и не могло случится. Это все Бресдон с его призраками и зловещими туманами!
– Да вы не стойте, садитесь. – Голос ректора потеплел. – Может, кофе? Или предпочитаете чай?
Вконец растерянная Даниэль села. Стул еще хранил тепло тела де Грассе и, казалось, его запах – те самые травы. Девушка украдкой провела рукой по шершавой обивке. Ей требовалось прийти в себя, вновь ощутить связь с реальностью, прикосновение к неровной текстуре блестяще справилось с поставленной задачей.
– Пожалуй, чаю, с молоком, – рассеянно ответила Даниэль.
Ей не терпелось вскрыть письмо, и леди Отой гадала, прилично ли сделать это в присутствие ректора.
Роберт кивнул, и через пару минут Аманда водрузила на стол поднос со всем необходимым.
– Я сам.
Лорд Уоррен пресек ее попытку налить в чай сливки и выпроводил секретаря вон.
Брови Даниэль поползли вверх, когда ректор, словно обходительный поклонник, взялся за щипцы для сахара и полюбопытствовал, сколько кубиков она предпочитает. Так мог бы поступить виконт Дигерти, но никак не руководитель академии.
– Я вас удивил, верно? – Роберт быстро управился со сливочником и, к облегчению девушки, вновь сел на место. – Полагаете, будто я сошел с ума? Возможно, письмо отца все объяснит. Прочитайте, после обсудим.
Гадая, какие такие общие дела могут связывать лорда Отоя и лорда Уоррена, девушка зашелестела бумагой. Чем больше она вчитывалась в бисерный почерк отца, тем сильнее хотела скомкать письмо. Внутри клокотала обида. Даниэль не понимала, как родители могли столь подло поступить с ней. Они все знали с самого начала!
– У меня темный дар, – обреченно пробормотала леди Отой и положила письмо на стол. – И первое тестирование это тоже показало, но отец заплатил денег, чтобы результаты скрыли.
Она перебирала в памяти родственников и не могла найти никого, кто наградил ее своеобразным подарком.
– Очень опасный темный дар, – подчеркнул ректор, будто хлестких слов привыкшего апеллировать к фактам лорда Отоя была мало.
Как там говорилось в письме? С каждым годом Даниэль станет все труднее его контролировать, и в конце Тьма поглотит ее, превратит в подобие урожденной темной магессы. Отец надеялся, учеба на целителя сумеет выправить вектор магического дара, хотя бы ослабит его, но этого не произошло. И он посчитал опасным и дальше скрывать наклонности дочери.
