Моя ситуация следующая. Наш участок обслуживает Толстый Водопроводчик. Год назад мама простодушно позвала его поставить новый кран (кран покупал наш Любимый Сосед, тот самый, который высадил и посадил обратно нашу дверь. Он справился бы и с установкой, но не имеет возможности отключить вентиль, хитро спрятанный в подвале). Через день из крана забил фонтан. Пока я ведрами выносила воду, мама отыскала Толстого Водопроводчика, который жизнерадостно сообщил, что «трубы у нас старые, так чего же вы, гражданочки, хотите? Сейчас отключу вентиль, и мойте теперь посуду в ванной». Воспользовавшись ситуацией, Любимый Сосед изучил кран и обнаружил, что Толстый Водопроводчик заменил часть деталей на дефектные. Сосед сбегал купить новые детали и даже успел их вставить прежде, чем Толстый Водопроводчик под натиском обезвоженных жильцов включил вентиль обратно. Кран заработал нормально, а я дала себе обещание, что в следующий раз приложу все усилия, дабы найти другого сантехника.
Следующий раз не заставил себя долго ждать. У нас снова забил фонтан, теперь уже из унитаза. Мама и Любимый Сосед были на работе, поэтому я лично вызвала уже не Толстого Водопроводчика, а аварийку. Однако мощь фонтана и невозможность подставить под него какую-либо емкость наводили на мысль о соседях снизу, у которых скоро протечет потолок (дело в том, что зона бедствия располагалась за унитазом, в тесном пространстве между трубами, куда у меня с трудом пролезала рука). Поразмыслив, я вскрыла бачок, что, кстати, является нетривиальной процедурой, ибо требует отвинчивания красующейся на нем блямбы. Не то чтобы я представляла, что там должно быть внутри, однако меня как математика удивило отсутствие симметрии. Слева торчал острый штырь, а справа в аналогичном месте он был прикрыт сверху гайкой. Я пошарила в бачке и обнаружила гайку на дне. Привинтила ее в левому штырю, и — о чудо! — фонтан иссяк.
Потрясенная собственными талантами, я сидела на корточках в туалете по щиколотку в воде и наслаждалась тишиной. Звонок в дверь не испортил моего благодушного настроения. Я впустила аварийщиков и сообщила, что вроде бы остановила бедствие сама, однако не уверена в долговременности результата, поэтому хотела бы, чтобы они осмотрели бачок (зная алчность данной породы, я, естественно, добавила: за деньги). А то, не дай бог, залью соседей.
Трудно сказать, чем была вызвана столь бурная реакция сантехников на вид моего полузатопленного туалета. Возможно, мокрая и грязная, я выглядела неплатежеспособной. По крайней мере, они издали дружный возмущенный вопль:
— Вы что, издеваетесь? У вас все в идеальном состоянии, а вы вызываете аварийку! Из-за вас всех мы целыми днями ездим и ездим!
— Работа такая, — ляпнула я, расслабившись от гордости за, как выяснилось, идеальный ремонт и потому не слишком выбирая слова.
В ответ я услышала, что, небось, нарочно двигала бачок туда-сюда с целью устроить потоп и найти повод вызвать бригаду. Ошеломленная идеей о передвижении намертво прикрепленного бачка, я с искренним интересом спросила:
— Вы всерьез думаете, есть на свете люди, которые захотят пригласить к себе сантехника без необходимости?
Я — не самый трусливый человек, но тут испугалась. Я поняла, что сейчас меня убьют. Выражение лица того, который помладше, не оставляло в этом сомнений. Ведь учила же Настя меня, дуру: нельзя ущемлять мужское самолюбие. У них на это инстинктивная реакция — физическая расправа. Сперва, мол, делают, а потом думают (или не думают — кто как умеет). Вот я и нарвалась.
Мне повезло, что гостей было двое. Второй, очевидно, не желавший, чтобы напарник попал в тюрьму, молча потащил его из квартиры, даже не получив обещанного мною вознаграждения.
Теперь, я надеюсь, понятно, почему вид испорченного бачка вогнал меня в депрессию. Толстого Водопроводчика я вызывать не хотела — к тому же это было бесполезно. Аварийку — боялась (и, подозреваю, это тоже было бы бесполезно, если только не считать пользой собственную безвременную гибель). Ситуация патовая.
В результате я решила: пусть течет. Все-таки на сей раз не на пол, а прямо в унитаз. Может, дотяну до возвращения мамы, она ловчее меня общается с представителями трудового народа. А у меня и так проблем хватает. Телезвезды, политики, олигархи, теперь вот придурочный вор, в которого вряд ли поверит хоть один здравомыслящий представитель милиции, — за что мне все это?
Плотно прикрыв дверь туалета, я позвонила подполковнику и первым делом уточнила:
— Вы ведь просили меня сообщать обо всех странных событиях, да? Вправду нужно?
— Так, что случилось? — насторожился он.
— Похоже, меня ограбили.
— Что значит «похоже»? — удивился милиционер. — Ограбили или нет?
— Дело в том, что я — балетоман, — самокритично сообщила я.
Очевидно, не стоило начинать настолько издалека.
— Вы что, издеваетесь? — взвыл мой собеседник.
Ну, вот, опять я ущемила мужское самолюбие — причем, что характерно, не понимаю, чем именно.
