Надо помнить, что даже самый удачный прорыв всегда сопряжен с большими потерями. Поэтому лучше не допускать окружения вашего отряда силами противника. Но уж если до этого дошло, спасти вас и ваших людей могут только мгновенные, смелые и слаженные действия.
Докладчик монотонно бубнил себе под нос, читая с разложенных перед собой на столе листков. В учебном классе сидели двадцать человек из числа наиболее опытных сержантов и старшин 10-го ОДШБ. За окном сильный ветер гонял снег по пустому плацу воинской части, в классе было тепло, а унылый бубнеж докладчика усыплял.
Откровенно говоря, докладчик нес дикую чушь. Нет, если речь идет о боевых действиях пятидесятилетней давности, когда не было вездесущего «ока с неба», то да, тогда можно было провернуть такой фокус, который описывал мужчина в военной форме с громадной кобурой на боку. Но сейчас, в современной войне, когда не то что некоторые роты и взводы, а даже стрелковые отделения имеют свои БПЛА, рассуждать о том, что можно запутать противника криками и отвлекающими прорывами в разные стороны, было не просто смешно, а преступно.
Какой, к черту, отвлекающий рывок двумя-тремя группами? Какие крики и броски гранат? Он это серьезно?! Если в небе висят десятки вражеских беспилотников, которые следят за тобой минимум с трех сторон, то ни о каком внезапном прорыве и речи быть не может. Интересно, каким годом датируются источники, из которых списана эта лекция? Времен войны с Наполеоном?
Кричать во время прорыва – это верный способ выдать свое местоположение и дать противнику возможность тебя убить. Два года на войне приучили меня к тишине. Молчание не просто золото, молчание – это жизнь! На линии боевого соприкосновения противник порой бывает в считаных метрах от тебя и легко может расслышать не только громкую речь, а даже тихий шепот, щелчок предохранителя автомата и тому подобные звуки. А этот вещатель с трибуны рассказывает нам о криках во время прорыва из окружения. Серьезно?!
Я не сдержался и широко зевнул, громко щелкнув челюстью. Бамут, который каким-то противоестественным способом умел спать с открытыми глазами, встрепенулся от щелканья моих челюстей. Этот же звук услышал и докладчик, который тут же обратил на меня внимание.
– А вам, я погляжу, молодой человек, совершенно не интересна эта лекция? – притворно ласковым голосом спросил докладчик и тут же без всякого перехода как заорет: – А ну, встать, ёп твою мать! Ты что, сержант, совсем страх потерял?! Какого черта лысого тут зеваешь?!
Выглядел докладчик угрожающе: крупного телосложения, майорские погоны на плечах, АПС в деревянной кобуре на боку, рыжие американские ботинки на ногах и лихо заложенный под погон черный берет (причем достоверно было известно, что к морпехам он никакого отношения не имеет). Плакатная внешность. Сразу видно, что он прибыл сюда, чтобы показать себя и научить нас, сиволапых, премудростям теоретической военной науки. Причем зачастую, если не всегда, эти самые «военспецы» из тыловых штабов считали нормой громко материться и костерить почем зря не только простых солдат и сержантов, но и офицеров в различных званиях.
– Еще раз обзовете меня или выскажетесь неподобающим образом о моей маме, царствие ей небесное, – спокойно произнес я, встав из-за парты, – я вам ваш пистолет в жопу запихаю. И вот тогда вы поймете, что у ПМ есть весомое преимущество перед АПС – у «макарова» ствол не такой длинный.
– Что?! Что ты сказал, выблядок?! – взревел докладчик, выдергивая АПС из деревянной кобуры.
Хряс-сь! Бамут швырнул в докладчика свой ботинок и точным броском выбил пистолет из его правой руки, а сидящий за первой партой невзрачный щуплый мужичок, метнувшись, сбил бузотера с ног, в мгновение ока выдернул у него поясной ремень и скрутил ему руки.
Семен проскакал на одной ноге к столу, подобрал брошенный ботинок и нехотя натянул его на ногу. Бамут снял ботинки перед началом занятия и всё это время сидел в одних носках.
– Выдают всякое дерьмо, никак разносить не могу, – произнес он. – Быстрее бы на фронт, хоть нормальной обувкой разжился бы.
Докладчика аккуратно связали, вызвали Рыжика и сдали его майору, объяснив, что данный субъект угрожал нам пистолетом, вследствие чего был утихомирен, и неплохо бы его проверить на наличие запрещенных препаратов в крови. Комбат грустно вздохнул, угрожающе помахал нам кулаком и приказал оставить докладчика с ним в пустой аудитории один на один.
Чем там конфликт разрешился, я не знаю, но этого дядьку с АПС в деревянной кобуре мы больше не видели. И чего все эти офицеры из тыла так любят, находясь на передовой, тягать при себе АПС? Фетиш у них, что ли, такой? А если по сути, то я вам скажу, что хороший, опытный сержант с боевым прошлым стоит двух-трех необстрелянных капитанов, десятка лейтенантов и хрен знает какой кучи майоров с полковниками.
