При этом вряд ли у вышестоящего командования был злой умысел, просто в этот момент противник активно наступал одновременно на нескольких направлениях, не считаясь с собственными потерями, и надо было затыкать прорехи в обороне. Как потом выяснилось, на нашем участке обороны, северной окраине города Токмак, наши позиции брали штурмом несколько моторизованных бригад ВСУ, и за две недели ожесточенных боев нашему батальону удалось вывести из строя одну из этих бригад, уничтожив или отправив на больничную койку больше тысячи укропов. Получалось, что мы силами своего батальона вывели из строя полк ВСУ в полном составе. Сами мы при этом потеряли девяносто процентов личного состава. В строю осталось всего сорок бойцов, и то почти каждый имел легкие ранения, перенося их на ногах.
И вот тут комбат Рыжиков отдал приказ к оставлению позиций. Приказ пришел весьма своевременно, потому что следующий день вряд ли кто-то из нас пережил бы. Мало того что у нас в строю остались жалкие остатки личного состава, так из тыла перестали поступать боеприпасы, не было поддержки артиллерии. Выходило так, что противника мы должны были встретить только огнем автоматов, пулеметов и ручными гранатами. А это, я вам скажу, верная смерть. В современной войне, которая развернулась на территории бывшей Украины, урон с обеих сторон большей частью наносится дальнобойной артиллерией и системами залпового огня.
Я знаю множество примеров, когда бойцы по обе стороны линии боевого соприкосновения, провоевав по несколько месяцев, ни разу не видели живого солдата противника в прорезь прицела автомата. Всё больше долбит арта, «Грады», САУ, танки и минометы разных калибров. Ну и сбросы с беспилотников и дроны-камикадзе – куда же без них! А вот так, чтобы, как в годы Второй мировой войны, перестрелки из автоматов, пулеметов и винтовок – такое большая редкость. Нет, на отдельных участках фронта, конечно же, стрельбы хватает с избытком, но в основном те же пулеметы используются на предельных дистанциях, свыше километра, больше чтобы отпугнуть противника, чем поразить его.
Зачастую бывает и вовсе регулярный беспокоящий огонь в сторону вражеских окопов, чтобы обозначить, что мы, мол, на месте, бдим, и нефиг к нам соваться. У противника точно так же: высунут автомат из окопа, высадят «по-сомалийски» полный магазин в нашу сторону и дальше сидят в траншее.
Но бывает, причем регулярно и с обеих сторон, когда вышестоящее командование решает, что, мол, хватит сидеть в обороне, надо показать результат. Дескать, в обороне войну не выиграть, пора бы захватить что-нибудь, хоть пару квадратных метров, хоть сфотографироваться на фоне дорожного знака при въезде в село. И пошла движуха: саперы снимают минные заграждения, инженерные машины разминирования ползут вперед, «урки» выплевывают длинные кишки зарядов дистанционного разминирования, артиллерия активно выпускает сотни снарядов в сторону вражеского переднего края, и потом пехота верхом на БТР, БМП и «мотолыгах» лезет вперед под прикрытием танков.
Противник не дурак! Он понимает, что начинается движ, и заранее начинает обрабатывать вражеские тылы, где идет сосредоточение техники и личного состава. В современной войне ничего скрытно сделать нельзя: в небе постоянно висят десятки БПЛА различного размера и дальности действия, а еще выше, в космосе, всевидящие спутники-шпионы.
Это вам не Вторая мировая война, когда можно было целые дивизии спрятать в лесах, а потом молниеносным броском ударить в тех местах, где враг не ждет. В современной войне всё иначе: противник всегда всё знает. И он знает, что мы знаем. Противник нас бьет, и мы его бьем! Он стачивает о наши линии обороны свои бригады и батальонные тактические группы, и мы делаем то же самое. Враг бросает в бой всё новые и новые подразделения, и мы делаем то же самое. Как бой с тенью: ты делаешь взмах – противник повторяет за тобой, враг уклоняется от удара – ты повторяешь за ним.
Со стороны это кажется бессмысленным и пугающе непонятным. Как можно идти на штурм, прекрасно понимая, что противник знает о ваших намерениях и предпримет ответные действия? Идти на верную смерть? Вроде того! Но нюанс в том, что на верную смерть идут не те, кто планирует эту операцию, не генералы и политики, сидящие в относительно безопасном тылу. На смерть идут передние ряды штурмовиков, это их будут долбать из танков, пушек и минометов, это их БМП и БТР будут рваться на минах, это их будут добивать сбросами ВОГ с БПЛА, это за ними будут охотиться операторы дронов-камикадзе. Это всё для них – для пехоты переднего края!
Но не надо думать, что генералы в тылу – кровожадные упыри, которым в радость уничтожить пару-тройку сотен человек. Нет, всё не так. Просто генералы по-другому не могут. Нельзя выявить все возможности противника, не пожертвовав частью своих сил, нельзя приготовить омлет, не разбив яиц. Только вместо выброшенной в мусорное ведро яичной скорлупы – несколько взводов, а то и рот живых солдат и офицеров, которых дома ждут жены и ребятишки.
