Нет, конечно, на вступительные они поедут все вместе: и она, и Женька, и, может, даже Данька. А там будет видно, поступит дочь или нет.
Чем ближе становилась эта поездка, тем больше переживала Татьяна. И за дочь, и за себя, и за Даньку.
К этому прибавлялись хлопоты с первокурсниками, с их весенними зачетами и экзаменами.
Татьяна перелистывала ведомости. Опять нет Беляковой. Сессия близилась, а Галя Белякова не появляется в институте. Конечно, может, она и вовсе решила бросить учебу – дело хозяйское, но Татьяна хотела с ней поговорить.
В деканате телефона Беляковой не оказалось, и Татьяна взяла адрес. Придется идти.
Она шла и думала, что ее визит может быть не очень кстати. Она не любила ходить куда-то вот так, без предупреждения.
– Здравствуйте, Галя, я к вам.
– Проходите, Татьяна Евгеньевна. Вы, конечно, насчет сессии?
– Да. Я не знаю причину…
– А причина простая – дочка болеет бронхитом, никак долечить не можем. Проходите, проходите в комнату.
Татьяна прошла, села на диван.
– Я сейчас, я чай поставлю, – засуетилась Галя.
– Я на минутку, – возразила Татьяна, но Галя уже исчезла на кухне.
Сидеть в гостях у малознакомого человека – дело муторное и слишком беспокойное. Тем более вот так – без хозяйки.
Взгляд Татьяны лениво прошелся по книжным полкам напротив и вдруг застыл в полнейшем изумлении – за стеклом стояла фотография Алика. Она встала и подошла поближе. Нет, это не ошибка. Фотография его. Причем недавняя. Он сфотографирован в полный рост, возле какой-то машины, повзрослевший и возмужавший. Глаза погрустнели, фигура стала чуть мощнее.
– Это мой брат, – объяснила Галя, заметив, что Татьяна разглядывает фотографию.
– Алик Данилин?
Ну да, конечно! Сестру Алика зовут Галкой, Галей. А фамилия Белякова, наверное, по мужу.
– Вы его знаете? – в свою очередь, изумилась Галка.
– Да… – Татьяна чуть замялась. – Он учился в моей школе. Недавняя фотография?
– Да. Специально для меня. Еле заставила. Он ужасно не любит фотографироваться.
«Я знаю», – чуть не вырвалось у Татьяны.
Он и раньше не любил фотографироваться.
– Как он живет? – Она заставила себя улыбнуться. – Уже профессор?
– Нет, что вы! Он коммерцией занимается.
– Чем?!
– Торговлей. Толком не знаю, он не объяснял. Деньги хорошие зарабатывает.
– Но он же учился в аспирантуре… Я так слышала.
– Аспирантуру он бросил, когда женился. Наверное, правильно. А что? Квартиру купил, нам помогает.
Все-таки бросил! Не из-за нее, так из-за жены…
Настроение, внезапно и как-то нервозно поднятое фотографией, плавно снижалось.
– Он домой приезжает?
– Нет. Как женился – ни разу не был. Мы к нему ездили. Пару раз. Тоже особо не разъездишься – дочка маленькая, болеет часто.
– Вы живете здесь с мужем?
– Нет, с мужем я разошлась полтора года назад, а к родителям не вернулась. К самостоятельности привыкла. – Галка улыбнулась. – Самостоятельности не дают все равно: то мама, то папа опекают. Это, конечно, хорошо. Когда дочка болеет, я паникую и боюсь. Уже думаю и институт из-за нее бросить.
В это время в комнату заглянула девочка лет четырех, настороженно посмотрела на Татьяну и прижалась к матери. Татьяна второй раз за это короткое посещение была поражена и надолго замолчала от изумления: на нее смотрел маленький Шурка, только с косичками и с чуть вздернутым, маминым, носом.
– Как на Алика похожа! – вырвалось у нее.
– Да, – подтвердила Галка. – И характером в братца. Такая же вредная. Клара, я же просила тебя поиграть в своей комнате, пока я поговорю с тетей.
– Она нам не помешает, – улыбнулась Татьяна. – К тому же мне пора уходить.
– А чай?
– Нет-нет. Я спешу. Знаете, Галя, вы институт не бросайте. Я поговорю с преподавателями, вам перенесут сессию. Хорошо? – И уже на пороге Татьяна вдруг обернулась и спросила: – А у Алика есть в Москве телефон?
– Да. – Галка была чуть удивлена. – Хотите позвонить?
– Я через месяц в Москву поеду. У меня дочь в институт поступает. Может быть, позвоню, если будет время.
– Да, конечно. Я сейчас напишу.
Странно все это получилось. И сам визит, и сестра Алика, и номер телефона. Зачем ей номер телефона? Все равно ведь не позвонит. Не о чем им говорить, незачем будоражить душу. Хватит этой фотографии и девочки, так похожей на него.
Как все-таки хорошо, что у Даньки не его черты лица! Иначе можно было свихнуться.
Сказка – жанр короткий. Если сказка затягивается, она уже превращается в повесть.
Сказке Алика было не суждено превратиться в повесть и надоесть, как долгоиграющая пластинка с однообразной органной музыкой.
Сказка кончилась летом.
– А я через неделю уезжаю, – в одну из их встреч сказала Лика.
– Куда?
– В Австралию.
Алик знал, что работала она в одной из многочисленных турфирм, поэтому не слишком удивился. Только спросил:
– Что так далеко?
– Замуж выхожу, – тем же безмятежно-спокойным тоном ответила Лика, будто в этом не было ничего удивительного, ничего необычного, ничего сногсшибательного.
Алик с минуту помолчал.
– За кого?
– Ну уж, наверное, не за тебя, – улыбнулась Лика. – За австралийца.
– За настоящего австралийца? – глупо переспросил Алик.
