Если мне и было плохо, то я этого не заметила. Пока я следила за его быстрыми, ловкими пальцами, делавшими плавные пассы над куском металла, я еле сдерживала восторженную дрожь. Эти пальцы могли бы с такой же нежностью касаться моей кожи, моих… ох. Сер Брион был очень привлекательным мужчиной.
В самый разгар эксперимента в лабораторию забежал его друг:
— Хватит заниматься ерундой, тебя все ждут, мы в город собрались. С нами сам знаешь кто… — Он подмигнул Серу.
Сер нахмурился и покосился на меня. — Я занят, идите без меня.
Когда его друг ушёл, Сер недовольно пробормотал: — Как же мне всё это надоело. Эти бесконечные адептки, как безумные, проходу мне не дают, а потом ещё всякую ерунду на меня наговаривают.
Как будто осознав, что он сказал это вслух, Сер смутился, потом, глядя в сторону, спросил меня: — Поужинаешь со мной? А то, если я один пойду в город, то они меня найдут.
С трепетанием в сердце, я встала на защиту такого непонятого и такого ранимого Сера Бриона. — Да, конечно. Мы можем пообедать вдали от центра столицы.
Мы отправились в небольшую таверну на окраине Шиана. Сер рассказал мне о том, как сильно давят на него родители и как многого ожидают. Он спросил про моих родителей, но я только грустно покачала головой.
— Я их не помню, меня вырастили мои дальние родственники. — Печаль была искренней, а вот информация — нет. Арсентий посоветовал не распространяться в академии о том, кем были мои родители, а также и о том, что я работаю в магическом ведомстве.
— Поэтому ты не живёшь в общежитии? Ты живёшь у своих родственников?
— Да.
Когда очень часто говоришь окружающим людям одну и ту же ложь, то она постепенно начинает казаться правдой. Мне было так легко представить себе небольшой уютный дом на окраине Шиана, мою тётушку с боевым характером и округлой фигурой, флегматичного дядю, отдыхающего в глубоком кресле. Всё это не имело ничего общего с маленькой холодной комнатой при магическом ведомстве, в которую определил меня Арсентий.
Потом Сер признался мне, что порой он чувствует себя очень одиноким, даже в толпе своих приятелей.
— А тебе бывает одиноко? — робко спросил он.
Этим неожиданным вопросом, таким неуместным в полупустой таверне, освещённой мутно-желтоватыми магическими шарами, Сер выбил меня из колеи.
— Да, — еле сдерживая слёзы, проговорила я.
Этот односложный ответ прятал под собой океан недосказанности. Я была одинока, когда засыпала в своей маленькой комнате, следя за снующими за окном ночными тенями. Я была одинока, когда, согнувшись от боли, выскальзывала на узкие улицы в поисках тех, кто нарушил законы магического контроля Шиана. Я была особенно одинока, когда терялась в толпе адептов академии. Это было такое пронзительное одиночество, что оно пригибало меня к земле. Я боялась поднять глаза, так как была уверена, что окружающие заметили бы его и осудили меня. Ведь наиболее жёстко люди судят то, что отказываются принимать в себе.
Через неделю Сер меня поцеловал. Это произошло в парке академии, после уроков. Мягкие и настойчивые губы предложили мне нечто, о чём я мечтала с момента первой встречи. Я гладила его грудь под рубашкой и благодарила судьбу за мою удачу. Одиночество блёкло, терялось, а вместо него рождалось ощущение нужности, общности и тяги к Серу Бриону.
— Я не могу так, — внезапно отстранился он.
— Что-то не так?
— Я не могу быть с тобой, пока ты от меня закрыта своей защитой. Это всё равно, что купаться в верхней одежде. Я подожду того дня, когда ты сможешь мне доверять. Тогда я сниму свою защиту, а ты снимешь свою.
Я сникла. Мне так не хотелось прерывать наши поцелуи. Его защита меня отнюдь не беспокоила, но, так как никакого опыта в интимных делах у меня не было, я поверила ему на слово. Купаться в верхней одежде мне не хотелось. Через несколько дней напрасного ожидания следующих поцелуев, я осторожно спросила Арсентия, смогу ли я сама снять защиту, которую он на меня поставил.
Арсентий уставился на меня в изумлении: — Это ещё с какой стати?
— Я спрашиваю просто так, из интереса. Как я могу снять эту защиту?
Глядя на меня с подозрением, он показал на несколько нитей, закреплённых в защитной сети. Их можно было отключить, перестроив кристалл, который я носила на цепочке.
На следующий день я сказала Серу: — Я подумала о том, что ты сказал, и я хочу попробовать снять защиту.
Его лицо озарилось такой радостью, что у меня бешено застучало сердце. “О, богиня, он хочет меня так же сильно, как я хочу его!” Сер схватил меня за руку, и мы побежали в его общежитие, игнорируя провожающие нас насмешливые взгляды. Захлопнув за нами дверь, он страстно прижал меня к стене.
— Я никогда ещё никого так не хотел.
Моё дыхание сбилось, и цветные отблески запрыгали перед глазами. Я ослабела и доверилась его опытным рукам. Он целовал меня, хрипло произнося моё имя, его руки скользили по разгорячённой коже, и я уже не могла вспомнить, почему когда-то считала себя одинокой.
— Сними свою защиту, — сипло попросил он.
